Кашшу сделали выводы из поражения в Эламе и поменяли направление атак, начали давить на территорию бывшего царства Эшнунна. Первые два года у них получалось плохо. Самсуилуна посылал туда небольшие отряды, которые помогали местным жителям отбиться от кочевников. На третий у кашшу нарисовался толковый лидер, взявший скромное имя Гандаш (Вождь, Правитель). Первым делом он обезопасил свой левый фланг, направив послов в Сузы к суккаль-маху Кудузулушу, предложив мирное сосуществование. Поскольку эламитам не нужен был сильный враг, пусть и битый ими, заключили договор о ненападении. Справа от кашшу обитали горные племена, которые он позвал с собой в поход на Эшнунну в роли легкой и тяжелой пехоты. Значит, вывод из своего разгрома в Эламе кашшу сделали — обзавелись защитой на случай, если атака колесниц захлебнется.
О том, что они собираются напасть на царство Вавилон, мне сообщил через купцов суккаль-мах Кудузулуш и попросил не вмешиваться. Сражаться и побеждать за Самсуилуну у меня не было желания, поэтому попросил родственника, чтобы договорился с кочевниками. Пусть они появятся на левом берегу Тигра неподалеку от моих владений. Там была территория амореев-кочевников, у которых мои купцы покупали скот, шкуры, шерсть… В последнее время они расплодились неимоверно и начали наглеть, как бы случайно загоняя скот на наши поля и отказываясь возмещать ущерб. Пусть кашшу нападут на них, а я отправлюсь на защиту, но буду двигаться медленно, чтобы случайно не догнать, и таким способом убью двух зайцев.
Суккаль-мах Кудузулуш сделал, как я просил. В тот момент, когда Самсуилуна объявил о сборе армии для отражения нападения кочевников на Эшнанну, одно племя кашшу объявилось на подведомственной мне территории. Когда в Гуабу прибыл гонец из Вавилона с требованием срочно выдвигаться к Акшаку, ему ответили, что шакканакку третьего дня убыл со своим отрядом на левый берег Тигра, чтобы отразить вторжение кашшу. Вот прямо сейчас пошлют гонца с известием о приказе Самсуилуны, но никто не знает, где я нахожусь и могу ли уйти, не расправившись с врагом.
Гонец от тестя нашел меня вечером четвертого дня. Мы стояли лагерем на том месте, где за два дня до нас ночевали кашшу. Они захватили огромную отару у амореев, перебив несколько племен, поэтому шли медленно и теряли по несколько десятков овец, чтобы и мы поели свежее мясо. В тот момент мои воины как раз запекали на шампурах парную баранину, как я научил.
Еще в самом начале преследования я догнал их арьергард на своей колеснице, переделанной из трофейной с учетом новшеств, которые через сколько-то там лет или веков внедрят египтяне: на круглых колесах железные бандажи, чтобы меньше стирались; в каждом стало восемь спиц вместо четырех; ось, на которую они насаживались, сделали длиннее и сместили немного назад, благодаря чему устойчивее на поворотах и быстрее; дышло с горизонтальным ярмом для двух лошадей теперь поворотное, что хорошо повлияло на маневренность; в кузове убрали лишние доски, заменив сплетенной лозой, обтянутой воловьей кожей, что значительно облегчило его. Возничий Адад остановил ее по моему приказу, когда бы заехали на вершину холма и увидели вдали впереди кашшу, которые неторопливо гнали захваченный скот. Впереди ехали колесницы, охранявшие сотни четыре пленников, в основном женщин и детей. За ними двигалось несколько тысяч овец, ослов, онагров, быков и коров, которые развернулись широким фронтом, чтобы каждый мог на ходу щипнуть хоть немного травы. Замыкал шествие еще один отряд колесниц.
Кашшу, ехавшие сзади, остановились и загомонили, призывая соплеменников и показывая на нас руками. Я спрыгнул с колесницы, показал им, что без оружия, что хочу потолковать. От них выехал один экипаж. Плохо смазанные колеса скрипели громко и надсадно. Остановились метрах в ста от нас. Я прошел половину пути и подождал, когда это сделает их представитель. Это был мужчина лет сорока с отрубленным носом, остался только кусочек левой ноздри. На нем были шлем и доспех из продольных полос воловьей кожи внахлест, как сейчас делают корпуса судов, лодок. На поясе висел в деревянных ножнах, скрепленных двумя бронзовыми кольцами, длинный нож с костяной рукояткой. Судя по его взгляду, опознал меня, как главное действующее лицо при разгроме его земляков в Эламе. Слишком не похож я на аборигенов, не перепутаешь.
Я показал жестами, чтобы оставляли нам немного баранов, а то моим воинам тяжко питаться одними лепешками. Затем проинформировал, что будем гнаться за ними семь дней, после чего повернем домой. Кашшунский переговорщик на всякий случай уточнил, собираемся ли мы нападать на них? Я ответил отрицательно. Мол, есть договор между ними, суккаль-махом Кудузулушей и мной, что они разобьют и разграбят амореев, а я сделаю вид, что не успел догнать. Пленные нас тоже не интересуют. Пусть продадут в Элам или куда захотят. Кочевник не мог понять, где кроется подвох, зачем мне это надо? Я не стал объяснять. Не его ума это дело.
