Но мне абсолютно пофиг слова принца. И в этот момент отчетливо понимаю — если мужчина настолько безразличен, что слова о совместной комнате ни единой эмоции не вызывают… Наверное, это совсем безнадежно. Тут ничего не построишь. Мысль об одной кровати со Штаховским вызывала во мне бурю чувств.
Антонио… Я должна объясниться с ним.
Наверное, со стороны я выглядела смущенной и растерянной. Мой спутник по-своему истолковал мое поведение. И крепче сжал мою руку.
Дашка отказалась идти с нами — осталась танцевать и меня уговаривала. На что я категорически заявила, что умираю как спать хочу. Рядом с подругой был один из ее телохранителей — ему мы поручили оповестить наш остальной персонал. Я была уверена, что Якоб сейчас обжимается где-то с Машкой и от этого на душе все тяжелее становилось. Почему я так думала? Да просто знала — Штаховский возбужден. Я не дала ему то, что хотел. Значит с другой пойдет сбрасывать напряжение.
И просто бешено ненавидела его в эту минуту.
Антонио удалось снять четыре комнаты: для нас, Дарьи, ее служанок и четвертую — для охранников. Наша с принцем располагалась на втором этаже и выглядела очень уютной. Персиковые обои излучали свет, пара пейзажей на стенах, колоритное зеркало в резной раме. В центре комнаты большая кровать, покрытая светло бежевым велюровым покрывалом. Над кроватью балдахин из белого муслина. Сбоку от кровати, ближе к выходу — два кресла и стеклянный журнальный столик между ними, на котором стоит поднос с кофейником и двумя фарфоровыми чашками.
Поборов желание броситься на кровать и накрыться с головой пледом, подхожу к балконной двери и выглядываю на маленькую веранду. Отсюда открывается великолепный вид на сад. Подхожу к решеткам, закрывающим веранду от проникновения чужаков и жадно вдыхаю восхитительный аромат лилий и цветущих апельсиновых деревьев.
— Зачем тут решетки?
— Чтобы усталый путник не проник внутрь бесплатно, — объясняет Антонио, хлопочущий над столиком. — Будешь чай, дорогая? Молоко? Мед?
— Немного. С медом, пожалуйста.
Продолжаю наслаждаться ночью, жадно вдыхать смесь пряных и сладких запахов этого места. Разглядываю экзотические цветы на клумбах — сад хорошо освещен по периметру декоративными фонарями. И тут замечаю Якоба, стоящего под одним из них, как раз напротив нашего балкона. Мгновенно сковывает все тело. Сердце сжимается от тоски при виде этой одинокой фигуры. Курит и смотрит на меня. Не могу понять, что в его взгляде. Тоска? Равнодушие?
Догадывается ли он, что может забрать меня сейчас из этой комнаты? Сегодняшний вечер показал, что он по-прежнему хочет меня. Как и я… умираю по нему, что бы там не пыталась доказать. Но он не двигается… А ко мне сзади подходит Антонио…
— Чай готов, принцесса, — говорит тихо, обдавая мой затылок своим теплым дыханием.
Целует меня сзади в шею. Шепчет ласковые слова на испанском. Он очень нежен, и в то же время возбужден, я это чувствую. Но душой я внизу, как бы мне ни было противно это признавать. С человеком, который меня не хочет. Стоит, наблюдает, точно равнодушный зритель за не слишком интересным ему спектаклем. Я же наоборот, переживаю бурю в душе, словно сейчас решается моя судьба… Но Якоб отбрасывает сигарету, отворачивается, и я понимаю, что ждать большего — бессмысленно.
А мне так хочется тепла. Объятий. Я ледяная, мертвая внутри. Кто-то должен согреть меня. Не хочу быть ненужной. Не хочу быть куклой бездушной, которой считает меня Якоб.
— Я так люблю тебя, — шепчет мне в затылок Антонио.
— Я не достойна тебя, — поворачиваюсь к нему.
— Не говори так… — Его слова звучат полушепотом, полустоном. — Ты прекрасна. Я так люблю тебя… Не могу вынести слова, которые только что услышала. Сердце отказывается принимать их, все мое существо противится ласке. Но разум кричит — ты должна. Сколько можно разбиваться о бетонную стену равнодушия и неприятия. Попробуй хоть раз каково это, когда тебя любят…
Но руки впиваются в решетки. Антонио обхватывает мои запястья, пытается развернуть меня к себе, ищет губами мои губы… Опускаю взгляд и вижу что Якоб снова смотрит вверх. Наблюдает за нами. Выражение его лица нечитаемо. Ни единой эмоции.
Антонио отрывает мои руки от решетки, разворачивает меня к себе, кладет мои ладони к себе на плечи и приникает к моему рту поцелуем. Он старается быть очень нежным, но в каждом его движении прорывается страсть.
— Не бойся, мы ведь поженимся, — шепчет он. — Я у отца твоего благословения попросил. Все хорошо, милая. Я буду очень нежен. Обожаю тебя… Ты самое прекрасное создание на свете…
POV Якоб
Never be
Не быть,
Never see
Не видеть,
Won't see what might have been
Не увижу, что могло бы быть.
What I've felt
Что я чувствовал,
What I've known
Что я знал,
Never shined through in what I've shown
Никогда не просвечивало сквозь то, что я показывал.
Never free
Не свободный,
Never me
Не свой,
So I dub thee unforgiven
Так, нарекаю тебя непрощенным…
Metallica — The Unforgiven
