Мгновенно вспотев и, как будто очнувшись, приказываю себе нажать на стоп. Пусть это произойдет. Пусть это буду не я — Антонио. Он идеально подходит ей. Я — нет.
Еще одна нереализованная фантазия — и только. Вот что Лиза Брейкер для меня. Всего лишь фантазия.
Но нет сил выбросить из головы воспоминания, только сегодня, несколькими часами раньше наши губы соприкасались. Всего один поцелуй, такой горячий и одновременно сладкий, едва дотронулся и будто рот обжег. Как она робко обхватила губами мой язык… До сих пор чувствую, как трепеща, прижималась ко мне. Знаю, что хотела меня так же сильно, как и я ее.
Тем временем мужские руки стягивают лиф платья чуть ниже, обнажая груди Белоснежки. Она все еще цепляется руками за решетку. Но Антонио разжимает ее пальцы, целует их и увлекает девушку в глубь комнаты.
Сжимаю кулаки, чтобы отогнать охватившее меня наваждение. Я не должен так остро реагировать на глупую девчонку, которой нравится заводить и кидать, сталкивать лбами. Которой ничего не стоит подкинуть гвоздь в обувь сопернице, или рассказать чью-то тайну, зная, что этим разрушит судьбы многих людей. Насквозь порочная, кому как не мне знать? Она априори не должна вызывать сильных эмоций. Лишь похоть. А похоть можно усмирить.
Все дело в запрете. В чертовом бзике Германа про девственность. Иначе ее бы давно уже не было. Лизка не из тех кто слушает папу, значит — все лишь совпадение. Мне оно точно не надо. Ненавижу заморочки с отношениями. Захотел — потрахался, как только зачесалось, вот мое отношение к жизни. Пропасть между мной и Брейкер огромна, и это только к лучшему. Вот только почему меня всего сейчас скручивает от боли и ярости?
Я даже не заметил, как Пашка ушел. Только когда услышал чужой голос. Ко мне приближается один из охранников Дарьи. Крупный, но невысокий, с квадратной фигурой амбал по имени Степан.
— Смотришь представление? — подходит ко мне и спрашивает с ухмылкой, а я стискиваю зубы. Ничего не отвечаю.
— Выпьешь? — в руках Степана бутылка водки и граненый бокал.
— Давай, — киваю. И он наливает мне до краев.
— Хороша сучка. Повезло пацану. Весь вечер за ней наблюдал. Готова была лечь и раздвинуть ноги прямо среди танцующих.
Залпом выпиваю водку, ничего не отвечая на эти слова.
— Эй, ну ты даешь. На, закуси, — Степан достает из кармана хлеб с сыром.
— Не хочу, — брезгливо мотаю головой.
— Как знаешь. А я без закуси никак. Эх, и че бы стулья не поставить? Такой стол душевный, — кивает на кованное изделие с рассыпанными по нему смятыми лепестками. — И кино показывают, — короткий смешок.
— Я насмотрелся. Спать пойду.
— Да? А по тебе не скажешь. Погоди, еще накатим. И чего ты неразговорчивый такой? Похоже у вас свои приколы. Я ведь заметил, девица-то тоже с тебя глаз не сводила… Похоже любите вы поиграть ребята. Может я помешал?
У меня задергалась щека.
— Наливай, Степ. Ты наоборот вовремя. Как раз думал где водки взять. Перед сном самое то.
Но Степу так просто не свернуть с темы Леа. Он только про нее и желает говорить, ни о чем больше.
— Она это нарочно сделала, мне так кажется. Эти богатые сучки обожают всякие извращенства. Может хотела на тройничок тебя заманить?
— Возможно. Но я на такое не ведусь.
— Да? — ошарашенно переспрашивает Степан. — А вот я бы с радостью…Нереально секси телка. Интересно, какова она в постели.
Осушаю залпом еще один стакан с водкой. Несколько капель пролились и текут по подбородку, вытираю рукавом.
— Давай Степ, мне пора. И не глядя больше на балкон, ухожу. Но мне и не надо смотреть туда, и так знаю, что там никого нет. Антонио как паучок уволок свою принцессу вглубь спальни. Сегодня Леа станет женщиной. Можно за такое даже шампанского треснуть.
Понимаю, что не усну, когда прямо над нами трахают девушку, которую сам хочу до боли в яйцах. Возвращаюсь на дискотеку. От двух стаканов водки без закуси я почти в хлам. Но нормально держусь на ногах. Натыкаюсь на Машку. Она отчего-то хмурая, интересно, то чуть ли не облизывала меня, пока сюда ехали, то морду воротит.
— Что случилось, чего смурная? — спрашиваю девчонку.
— Пошел ты! Иди с хозяйкой своей целуйся. — Зло отвечает Машка.
Понятно. Видела нас с Леа и приревновала. Как же бесят эти бабские заморочки. Можно подумать я ей в верности клялся. Пара обжималок — и уже ревность? Бред.
Хватаю девчонку за руку и притягиваю к себе.
— Эй, ты чего? Это она ко мне приставала, я отбивался как мог. Вот как только смог — вернулся к тебе.
— Врешь все. Ты ее пожирал взглядом.
— Притворялся. Уволит иначе.
Плету еще какое-то время что в голову взбредет, пудрю мозги Машке по полной. Постепенно оттаивает, на лице появляется улыбка, глаза блестят. Берет меня за руку.
— Потанцуй со мной.
— Не здесь. Пойдем куда-нибудь. Станцуем… наедине.
— Ты хам и нахал, знаешь об этом? — Но в противовес слов Машка обнимает меня за шею и касается губами уха.
— Что поделать, даже отрицать не буду. Танцевать тоже, извини, никакого желания.
