Она таки и не заметила, как черного стало в разы больше, а все ощущения притупились, пока ночь не сменило утро, а за ним и день, взошедшее давно солнце поменяло свое положение на небосводе и заглянуло точно в окна их временного пристанища.
Чернова сморщилась и развернулась спиной к окну, закинув ногу на мужчину. Игорь, который был вынужден быть и подушкой, и плюшевой игрушкой приоткрыл глаза, не сразу ощутив, как рука под головой Черновой онемела. Пару раз сжав пальца, Заболоцкий мужественно терпел дискомфорт добрые минут десять, не желая тревожить сон возлюбленной, лишь невесомо поглаживая кончиками свободной руки обнаженное бедро, покоящееся на его животе.
Веста завозилась, скользнула раскрытой ладонью по груди Игоря и подтянувшись, прижалась губами к линии челюсти. Прорезавшаяся за ночь колючесть её ничуть не смутила.
— Доброе утро, — прошептала она на грани слышимости.
— Доброе, сладкая, — отозвался мужчина, целуя девушку в висок.
Веста, казалось, не проснулась еще до конца — она ещё не открыла глаза и уткнувшись носом в шею Игоря, признаков жизни не подавала. И вряд ли бы начала в ближайшие полчаса, если бы телефон Заболоцкого не разорался на весь номер. Чернова недовольно сморщилась вновь и нехотя выпустила того из постели, перекатившись и уткнувшись лицом в подушку.
Заболоцкий сел на краю кровати и дотянулся до валяющегося на полу телефона. Смахнув зеленый в сторону, он приложил динамик к уху:
— Заболоцкий, слушаю.
Слушал он долго. Чернова слышала только невнятный бубнёж, но и этого хватило, чтобы понять, что звонило начальство, звонило наругать.
— Скоро, — пообещал мужчина, но сроки этого таинственного «скоро» не уточнил, — Обязательно, Сергей Павлович, хотите магнитик вам привезу?
С тихим смешком Игорь закончил телефонный разговор еще через пол минуты, распрощавшись со звонившим.
На пару минут воцарилась абсолютная тишина, Чернова боролась с желаниями спать и повернуться, чтобы посмотреть на Игоря одновременно.
— Веста, — позвал негромко и задумчиво мужчина, наклонившись к ней и, оперевшись локтями на постели по обе стороны от её таза, слегка прикусил кожу на пояснице.
Чернова вздрогнула, но положение не поменяла, тишь тихо промычав с вопросительной интонацией.
— Что ты имела в виду, когда сказала, что я не помню, как обидел тебя? — неожиданно и несколько сумбурно спросил мужчина и, немного подумав, исправился: — То есть, как я тебя обидел и почему не помню?
— Я, кажется, уже говорила, что сильно изменилась с возрастом внешне, — сонно пробормотала Веста, повернув голову и прижавшись щекой к подушке.
— Допустим, — кивнул Заболоцкий, — А обидел чем?
Немного подумав, Чернова перевернулась и приподняв подушку повыше, удобно оперлась лопатками на изголовье кровати. Заболоцкий тоже переместился выше, чтобы иметь возможность вести диалог лицом к лицу.
— Я бегала за тобой хвостиком, а тебе было не интересно с ребенком. У тебя была своя компашка старшаков, а я без Паши была либо одна, либо с мелкими, нас, естественно, не пускали туда, где обычно шлялись вы.
Веста кашлянула, переведя дыхание, спросонья даже длинные речи казались сложным делом, пока Игорь судорожно пытался её вспомнить.
— Помнишь, ты спрашивал была ли я в том заброшенном дома в лесу? — уточнила она и когда мужчина кивнул, продолжила, — Была. Один раз. Уже не помню, как звали того пацана из твоих, помню только приличную такую щель в зубах.
— Виталик, — тут же узнал давнего друга Игорь.
— Наверное, — кивнула девушка, — В то последнее лето, когда я тебя видела, он стал нас активно шпынять. Не знаю, чем мы ему не угодили, но, если он вышел на улицу, всё, атас, можно не выходить. Мячи отбирались, игрушки прятались, колени разбивались. Не помню, что я делала на улице в тот день, он подошел и сказал, что ты ждёшь в лесу у домика. И я поверила.
— Меня там не оказалось? — догадался Заболоцкий.
— Нет, — вздохнула девушка, откинув непослушную прядь в сторону, — Зато крапива оказалась.
— Там были огромные заросли крапивы, — припомнил Игорь, — За домом особенно густо.
— Туда он меня и столкнул, — улыбнувшись, сказала она и поджала губы, — А у меня оказалась дикая аллергия на неё. Хорошо дед спохватился, просек что я смылась из зоны видимости и поспрашивал моих, куда я ушла и с кем. Он шёл раздавать профилактические люля, а пришлось вытаскивать меня опухшую и задыхающуюся из крапивы, бежать домой и везти в ближайший медицинский пункт.
— И ты все эти годы думала, что я причастен к той… «злой шутке»? — негромко уточнил мужчина, выглядел он растерянным.
— Ну, — протянула неуверенно Веста, — Когда меня откачали, дед спросил, кто это сделал, я и выдала, мол, Селевановой внук позвал по твоей просьбе. Кажется, дед даже твоей матери звонил.
— А я всё думал, почему меня обратно в деревню не отвезли. Я в город тогда на соревнования уехал, а обратно уже не вернулся.
