Но то все были большие теоретические работы, где Ленин имел возможность разделаться с идейным противником обстоятельно, спокойно. И хотя в упомянутых книгах тоже есть и блеск остроумия, и разговорная живость языка, и меткость, и образность, все же я берусь утверждать, что именно в творчестве 1905 года все эти литературные достоинства достигли нового, более высокого уровня. Да это и понятно: в эти дни Ленин писал образно и ярко не только в силу своих способностей и охватившего его вдохновения, но еще и вполне сознательно, целенаправленно, стремясь быть понятным как можно большему числу людей. Если большую теоретическую работу автор пишет в более или менее спокойных условиях, то ведь и читатель берется за такую работу, когда у него есть время спокойно во всем разобраться.
В революционные дни вся жизнь убыстрялась многократно. Писатель быстрей пишет, читатель быстрей читает. Как мы уже говорили, Владимир Ильич старался как можно быстрей отреагировать на каждое событие. Но ведь и читателю приходилось с ходу схватывать смысл написанного. Отсюда преобладание в те дни в журналистике малых форм – статей, писем, заметок… Все эти формы призваны были сыграть для народа роль агитационных листовок, поэтому мысль в них должна была быть предельно сжата по объему и предельно ясна по содержанию. Эту задачу Ленину и помогала решать художественная образность языка.
Посмотрим же, как это свойство языка помогало Ленину в 1905 году разоблачать истинное лицо очередных «друзей народа».
Главной мишенью ленинских разоблачений были, конечно, либералы. Кто такой вообще либерал? Это извечно комическая фигура, которая хочет прогресса, но немножко, чуточку, так, чтобы ничего серьезно не менять. Так было и сто, и тысячу лет назад. Такова же сущность либерала и в наши дни. Это ведь о такой категории людей на XXVII съезде КПСС было сказано, что они мечтали, «как бы улучшить дела, ничего не меняя»[21]. Уж сколько раз фигура либерала была под обстрелом сатиры писателей прошлого. Казалось бы, после знаменитой сказки «Либерал» Салтыкова-Щедрина больше о либерале сказать нечего.
Но в том-то и фокус, что либералы непотопляемы и живучи. Причем каждая эпоха порождает своих собственных либералов, и каждый раз на новой социальной основе. Так что каждый раз с ними приходится сражаться заново. Но все же у всех либералов, несмотря на многочисленные различия, есть и общая черта – двойственность. С одной стороны, они – за прогресс, с другой – против перемен. Как будто прогресс возможен без перемен! Но из этой двойственности в мыслях следует и двойственность в поведении: они и со старым не борются в полную силу, и прогрессу ставят палки в колеса, когда он грозит зайти слишком далеко.
Вернемся, однако, в 1905 год. Кто же тогда занял традиционное кресло российского либерала? Назовем эту фигуру сразу: это либеральная буржуазия. К 1905 году российская буржуазия, по словам Ленина, оказалась в положении «класса, сжатого между самодержавием и пролетариатом» (т. 10, с. 198). Крупная буржуазия тяготела в основном к монархизму, ибо чувствовала, что при любых демократических преобразованиях она больше потеряет, чем обретет. А вот средняя буржуазия была более левой, и из ее среды и выделились «теоретики» буржуазного либерализма. Уже при самом зарождении либерального движения в нем наметились две прямо противоположные тенденции. С одной стороны, либеральная буржуазия ненавидит самодержавие и хочет его погибели: ведь самодержавие стало тормозом на пути развития капитализма в России. Отсюда первая тенденция либерального буржуа – апеллировать к пролетариату. Либерал понимает, что без пролетариата свергнуть царизм практически невозможно. С другой стороны, либеральный буржуа боится, что восставший народ, свергнув царя, не остановится на этом, а пойдет дальше, вплоть до свержения и его, буржуа. Поэтому либералы боятся народа, боятся его победоносного восстания. Отсюда вторая тенденция – искать защиты от слишком революционного народа… у царя!
Естественно, что совместить обе эти тенденции было невозможно, и либералы действительно оказались сидящими между двух стульев, то есть в положении «ни вашим ни нашим». Из-за этой двойственности либералы никогда не были искренни: ни тогда, когда они клялись в любви к народу, ни тогда, когда они изъявляли верноподданнические чувства к царю. Поэтому и их слова никогда не соответствовали их настоящим целям.
В эстетической теории о подобном явлении говорят: форма не соответствует содержанию. И это дает благодатный материал для писателей-сатириков, ибо суть комического как раз в несоответствии. И хотя Ленин – не профессиональный писатель-сатирик, а политический публицист, в его изображении либералов есть очень много сатирических литературных приемов. Не знаю, удастся ли мне вас убедить, но лично мне многие зарисовки из 1905 года кажутся достойными пера Салтыкова-Щедрина.
