Да, жестокий урок получили рабочие 9 января. И преподал им этот урок… сам царь! Конечно же он этого не хотел. Конечно же он только стремился проучить рабочих, чтобы им впредь было неповадно писать всякие петиции. Но – логика классовой борьбы сильнее субъективных пожеланий монарха: «„Царь-батюшка“ своей кровавой расправой с безоружными рабочими сам толкнул их на баррикады и дал им первые уроки борьбы на баррикадах. Уроки „батюшки-царя“ не пропадут даром» (т. 9, с. 218). Что это? Да тоже ирония: дескать, сам ты, царь, очень хорошо помогаешь нам, социал-демократам, политически просвещать рабочих, освобождать их от иллюзий, от веры в доброго царя.
Итак. Пролетариат прозрел: теперь он уже вполне готов был идти на восстание. Царизм прогнил окончательно – и в военном, и в политическом, и в экономическом отношении. Так что же, значит, – победа? Забудем на минуту о том, что мы, сегодняшние, уже точно знаем, что первая русская революция закончилась поражением. Вернемся к началу 1905 года. Верил ли Ленин тогда в победу? И да и нет. Душа его, естественно, рвалась к победе. И сколько раз на протяжении того года, восхищаясь героизмом и высокой сознательностью пролетариата, Ильич готов был уже окончательно поверить в победу! Когда Ленин пишет о рабочем классе, речь его полна патетики. «Низвержение царизма в России, – пишет он через неделю после 9 января, – геройски начатое нашим рабочим классом, будет поворотным пунктом в истории всех стран…» (т. 9, с. 204). Затем будут события на броненосце «Потемкин», где снова лицом к лицу столкнутся народ и царь. И снова из-под пера Владимира Ильича выходят патетические строки, славящие геройство матросов, выступление которых показало всему миру, что стал колебаться такой важный оплот царизма, как армия. Вот как Ильич пишет об этом: «Никакие репрессии, никакие частичные победы над революцией не уничтожат значения этого события. Первый шаг сделан. Рубикон перейден. Переход армии на сторону революции запечатлен перед всей Россией и перед всем миром» (т. 10, с. 337).
Но как меняется тон письма, когда речь заходит о поведении в этой истории царя! Посмотрите только на заголовок статьи: «Русский царь ищет защиты от своего народа у турецкого султана»! До какого же цинизма, до какого позора должен был дойти царь, чтобы посметь обратиться к правительствам Румынии и Турции с просьбой помочь схватить восставших матросов! В этой статье, наряду с иронией, Владимир Ильич и открыто клеймит поведение царя, прямо называя его позорным. При этом не отказывает себе в удовольствии процитировать прямо-таки издевательское мнение о царе иностранной печати, например газеты «Таймс»: «…правительство царя унизилось до того, что умоляет
Кстати, этот прием будет применен Лениным еще не раз. Если западная печать публикует какую-то остроумную филиппику или даже шутку по адресу российских врагов революции, почему бы это и не использовать, не процитировать: все лишний штришок к портрету царя и его прислужников дойдет до народа, показывая ему в истинном свете лицо «царя-батюшки».
Чем больше революция набирает силу, тем больше Ленин обращает внимание читателей на могучую силу пролетариата. Во время подъема стачечного движения в Москве в октябре 1905 года он пишет: «Московские события… показали, что мы все еще склонны недооценивать революционную активность масс… восстание растет и крепнет с невиданной быстротой именно теперь. Пусть же застанет всех нас на посту грядущий взрыв, по сравнению с которым игрушкой покажутся девятое января и достопамятные одесские дни!» (т. 11, с. 385).
Надо ли напоминать, что пророчество о «грядущем взрыве» оправдалось полностью? Ведь мы знаем, что пик революции 1905 года был еще впереди – это было Декабрьское вооруженное восстание. А какие слова для выражения своих чувств находит Ильич в предвкушении грядущих событий: «…хорошо дует революционный ветерок..» (т. 11, с. 378 – 379). Так и представляю себе его – энергичного, бодрого, радостно потирающего руки.
Но что же послужило поводом для столь отличного настроения? А вот именно октябрьские события в Москве, которые очень многое проявили. Правительство, напуганное подъемом революционных настроений, даровало университетам право сходок. В статье «Уроки московских событий» рассказывается: «В общей системе самодержавно-крепостнического гнета была пробита, таким образом, маленькая брешь. И в эту брешь сейчас же устремились с неожиданной силой новые революционные потоки. Мизерная уступочка, крошечная реформа, проведенная в целях притупления политических противоречий и „примирения“ разбойников с ограбляемыми, вызвала на деле громадное обострение борьбы и расширение состава ее участников. На студенческие сходки повалили рабочие» (т. 11, с. 377).
