Теперь начинается самое интересное… Несмотря на верноподданнический настрой либеральной делегации, царь… не захотел ее принять! Казалось бы, оскорбились в самых лучших чувствах и – ушли. Но нет, делегация вступила в переговоры с придворными чиновниками, или, как говорит Ленин, «с ищейками царя» (т. 10, с. 295). «О чем откровенничали, – читаем дальше, – делегаты земцев с придворной шайкой, не желавшей пустить их к царю, мы не знаем» (т. 10, с. 295). Но в конце концов стало известно, что делегаты приняли все условия аудиенции, которые им выдвинула та самая «придворная шайка». «Слышите ли вы это, русские рабочие и крестьяне? – напрямую к народу обращается Ленин. – Вот как поступают „демократы“-„освобожденцы“, враги заговорщичества, ненавистники конспирации! Они устраивают заговоры с министерством двора его полицейского величества, они конспирируют против народа вместе с шпионами. Желая быть представителями „народа“, они принимают шпионами поставленные условия насчет того,
Вот как поступают люди богатые, независимые, просвещенные, либеральные, „движимые пламенной любовью к отечеству“. Это не то, что грубая, невежественная, зависимая от всякого приказчика рабочая чернь, которая прет прямо и открыто к царю с каким-то дерзким попом, не поговорив даже с влиятельными шпионами об условиях разговора с царем» (т. 10, с. 295 – 296). Оговариваюсь, что эта длинная цитата – еще не тот фельетон, о котором я хочу говорить особо. Это из статьи «Первые шаги буржуазного предательства», написанной Лениным 8 июня. Здесь тоже много иронии и сарказма, но еще гораздо больше здесь прямых оценок. А какая неукротимая страсть, какое желание достучаться до сердца каждого рабочего, чтобы он понял наконец всю меру предательской душонки этих лакействующих «защитников» интересов народа.
Такой взрыв чувств вполне понятен: ведь шел еще только июнь 1905 года, когда революция еще набирала силу, а Ленин очень и очень подумывал о победе. Вот почему он всю душу вкладывал в то, чтобы вовремя раскрыть глаза народу на действительное положение дел. Ведь немало было еще людей из народа, в том числе и рабочих, которые не могли разобраться в двойной политике буржуазии и нередко принимали на веру ее «революционные» речи и елейные гимны восставшему пролетариату.
Но, едва написав статью «Первые шаги буржуазного предательства», Владимир Ильич через два дня пишет и фельетон. Видно, очень уж ему хотелось привлечь внимание к столь явному факту буржуазного предательства как можно большего количества людей. Итак – «„Революционеры“ в белых перчатках». Уже само название довольно метко характеризует сущность «революционности» либеральной буржуазии. Название фельетона Ленину подсказала французская газета «Le Matin», из которой он и приводит следующий эпизод: «Когда депутатов привели в ту комнату дворца, куда должен был выйти царь… вдруг заметили, что у революционера Петрункевича нет белых перчаток. Полковник лейб-гвардии Путятин немедленно снял свои и поспешно дал их революционеру Петрункевичу» (т. 10, с. 300).
Конечно, этот эпизод и без комментариев достаточно смешон. Но мы с вами той французской газеты не читали, и кто его знает, может быть, французский журналист рассказал об этом случае, желая похвалить царских слуг за вежливость. Владимир Ильич же, естественно, не мог пройти мимо такого «вкусного» кусочка, увидев в этом акте клоунского переодевания символ окончательного скатывания буржуазии к лакейству перед царем.
Собственно, эпизод с белыми перчатками явился лишь дополнительным мазком к портрету так называемого революционера. В поведении Петрункевича были и более серьезные поводы для злой и едкой иронии в его адрес. Дело в том, что Петрункевич был действительно связан с революционерами и, по-видимому, в своем либеральном «журчании» о свободе, равенстве, о героическом пролетариате зашел несколько дальше, чем это было принято правилами хорошего тона. Это конечно же не могло не дойти до дворца, и вот царский министр говорит, что не сможет добиться приема царем Петрункевича, так как у него есть революционные связи. Но что же ответили министру депутаты? Они напомнили ему исторический прецедент, когда австрийский император поставил министром графа Андраши – бывшего революционера. Представьте, этот довод убедил министра, и депутаты, в том числе и Петрункевич, были-таки приняты царем.
