Любимые полностью

Никос осматривался вокруг с огромным любопытством, вглядывался в глаза святых на всех стенах, серебряные подвески-талисманы с просьбами об исцелении или с благодарностью за ответ, деревянный экран с изящной резьбой. Отец Никоса не познакомил детей с православными традициями. Ангелос крестил детей в римско-католической церкви, хотя они не посещали мессу после первого причастия.

Внук и внучка глубоко задумались над тем, что рассказала им Темис.

Наконец троица осталась в церкви одна в приглушенном свете и смогла поговорить.

– Йайа, я никогда не представляла, что ты борец, – сказала Попи, пожимая бабушкину руку. – Но ты была им.

– Ты преувеличиваешь, агапе му.

– Но я жила с тобой рядом и понятия не имела о случившемся!

– У меня всегда хорошо получалось молчать. Я рано освоила это искусство. А позже научилась идти на компромиссы.

– Уверен, отец ничего не знает о том, через что ты прошла, – сказал Никос.

– Твой отец даже не знает, кем был его отец, – сказала Темис с некоторым сожалением.

– И нет нужды говорить ему об этом сейчас. По крайней мере, я так считаю. Ты согласна, Попи?

Девушка кивнула.

– Похоже, отец всегда считал, будто разочаровал тебя, – сказал Никос.

– Но он добился в жизни огромных успехов! – воскликнула Темис. – Он возглавляет все эти компании! И заработал столько денег!

– Мне кажется, он чувствовал, что уступает старшему брату, – заметил Никос. – И это его задевало.

Темис и подумать не могла, что Ангелос видел все в таком свете.

– Йайа, дядя Никос способствовал большим переменам. Его смерть оставила след в истории, – проговорила Попи, соглашаясь с двоюродным братом. – Может, без таких людей, как он, в Греции до сих пор сохранялась бы диктатура.

– Я не понимала, что твой отец может видеть прошлое в таком свете, – сказала Никосу Темис. – И я понятия не имела, что смерть брата так сильно на него повлияла.

– Мне кажется, с какого-то времени он изменился. Иначе почему меня назвали в честь дяди?

В этом сумрачном свете Темис смогла признаться внукам.

– Я все еще испытываю чувство вины, – сказала она. – Не расскажи я Никосу про его родную мать…

Она до сих пор считала, что сын умер из-за открывшейся ему правды.

Темис несла на себе и другие тяготы, которые не ослабли даже после стольких десятилетий. Почему она не заметила отчаянного положения Фотини? Предала ли она их общее дело, подписав дилоси? Должна ли была сказать Йоргосу, что привело Никоса на край гибели?

Она не верила в Бога, и ничто не могло избавить ее от сожалений. Темис завидовала тем, кто мог получить отпущение грехов.

Она достала монеты из кармана, бросила их в деревянный ящик и взяла связку тонких желтых свечей. Перед иконой уже стояло больше десятка, и она зажгла свою от ближайшей.

– Это за мою подругу Катерину… а это за Алики.

Она передала свечи Попи и Никосу, и они по очереди зажгли их.

– За моих братьев, Паноса… и Танасиса, – сказала Темис, когда Попи зажигала свою свечу.

А когда юный Никос поставил свечу в песок, сказала:

– А эта за Никоса.

Последнюю свечу Темис поставила сама, в самом центре.

– Фотини, – просто сказала она.

Трое вновь сели, размышляя о шести золотых огоньках, освещавших темноту. Воздух наполнил приятный запах воска.

– Красивые, да? – сказала Темис, не ожидая ответа.

Вместо этого Никос задал вопрос:

– Почему ты зажигаешь свечи, если не веришь в Бога?

Бабушка задумалась: почему она совершила этот обряд?

– Да, зачем? – Попи тоже повернулась к ней.

– Так я оживляю всех этих чудесных людей. – Темис улыбнулась.

– И получается?

– Я в это верю, Никос. Я всегда держала в памяти одну строчку из стихотворения. Фотини переписала его много лет назад в свою тетрадь.

– И что это за строчка? – тихо спросила Попи.

Темис на мгновение задумалась, потом прочла на память:

– «Те, кого мы любим, – они не умрут…»^[35]

Благодарности

С благодарностью обращаюсь ко всем вам!

Спасибо феноменальному издательству «Headline»! Особенно благодарю вас, Мари Эванс, Патрик Инсол, Джо Лиддиард, Кейтлин Рейнор, Флора Рис и Джесс Уитлум-Купер.

Спасибо, Питер Штраус и все остальные в литературном агентстве «Rogers, Coleridge & White», за то, что так хорошо заботились обо мне.

Джон Киттмер, за многое, но особенно за то, что поделился своими знаниями о Яннисе Рицосе.

Эмили Хислоп, за ее острые как бритва глаза и проницательные правки.

Александрос Каколирис, за то, что показал мне самые сильные и значимые места этой истории.

Попи Сигану, за то, что была моим проводником в бесчисленных экскурсах в греческую историю и культуру.

Томас Вояцис, за то, что помог мне понять греческий образ мышления.

Фотини Пипи, за бесценные вопросы, переводы и проверку фактов.

Иэн Хислоп, за бескомпромиссные комментарии.

Вассо Сотириу, за то, что держал меня за руку в Афинах.

Катерина Балкура, за то, что наконец-то доставила меня на Макронисос.

Уилл Хислоп, за поддержку и понимание.

Лондонская библиотека, за обеспечение спокойной обстановки, в которой можно писать.

Мои товарищи по писательской работе Виктор Себестьен, Ребекка Фогг, Диана Соухами и Тим Бувери, за цеховую поддержку.