– Ах да, – ответила женщина, будто ждала ее приезда. – Заходите.
Вскоре Темис сидела в кабинете директора. На стене висел огромный портрет королевы Фредерики, с которой она неизбежно встречалась взглядом, когда смотрела в ту сторону. Темис не изменила мнения об этой немке, хотя та успешно пропагандировала себя в качестве матери и спасительницы греческих детей.
Зашел директор, и Темис встала с ним поздороваться. Когда они сели, он заговорил:
– Мой секретарь сказал, что вы желаете забрать Никоса Кузелиса.
– Да… я вам писала.
– Письмо здесь, – коротко сказал мужчина, бросив на него взгляд. – Прежде чем отпустить его, я должен сообщить вам некоторые вещи.
Его манера говорить напомнила Темис о тюрьме.
– Во-первых…
У Темис чаще забилось сердце. Если бы он потребовал ее удостоверение личности, все могло пойти наперекосяк, но она подготовила оправдание: ее личные документы сгорели в пожаре во время декабрьских событий 1944 года.
– Я должен сказать вам, что он настоящий бунтарь. Несмотря на наши старания, он не очень-то… слушается, вот что я вам скажу.
– Ох… – выдохнула Темис, стараясь изобразить неодобрение. – Простите.
– Он не слишком хорошо понимает идеологию нашего учреждения, – строго добавил директор. – Поэтому, когда он уедет, я надеюсь, вы всерьез займетесь его воспитанием.
– Конечно, – с энтузиазмом сказала Темис. – Мой брат с радостью возьмется за это дело.
Упомянув Танасиса, она сделала разговор более правдоподобным.
– Ему нужно выучить слова национального гимна. И продолжать учить молитвы.
Человеку со стороны могло показаться, что он говорил о подростке, а не о четырехлетнем мальчике.
Темис кивала в ответ на каждое слово.
– Что ж, тогда мы все уладили, – сказал директор. – Поставьте подпись вот здесь.
Темис наспех подписала бумагу, переданную ей. Там говорилось о том, что директор уже рассказал, а своей подписью она обязалась выполнить свои обещания. От Темис требовалось сделать из Никоса законопослушного гражданина.
Да, подумала Темис, поднимая ручку. Я с радостью сделаю из него хорошего гражданина: он будет любить родину и сограждан.
Темис не возражала против этих принципов, но видела она их иначе, чем сидевший перед ней грозный начальник.
Директор бегло пробежался взглядом по документу, проверяя, все ли подписи на месте. Не успели высохнуть чернила, как он встал и повел Темис к двери. Он вежливо выпустил посетительницу и поблагодарил ее за визит.
– Мой секретарь разберется со всем остальным.
Темис подумала, что директор даже рад скинуть ношу и уменьшить численность воспитанников paidopoli, пусть даже на одного ребенка. Процедура прошла на удивление просто.
Не успела Темис поблагодарить, как дверь захлопнулась.
Ее поджидала молодая женщина.
Наконец-то она встретится с сыном Алики.
Темис следовала за секретарем по длинным коридорам. Они прошли огромную столовую, где обедали дети, несколько классных комнат и прачечную, пока не добрались до спален. Там Темис увидела ряды двухъярусных кроватей, стоявших совсем близко друг к другу, на каждом лежало свернутое серое одеяло. На окнах не было ни занавесок, ни жалюзи. Пространство казалось неприветливым и неуютным, напоминая лагерь в Булкесе. Никакого намека на то, что здесь ночевали дети. Темис вспомнила цветное лоскутное одеяло и игрушки, которые лежали в кроватке Ангелоса.
Темис не сразу увидела маленькую фигуру, забившуюся под кровать.
– Никос! – позвала секретарь добрым, но строгим голосом. – Тебя пришли повидать.
Мальчик залез глубже, прикрывая лицо рукой.
– Никос, вылезай! – более жестко позвала женщина. – Хватит. Вылезай сейчас же!
Она нагнулась, чтобы вытащить ребенка из-под кровати, сначала потянула за одну худощавую ножку, потом шлепнула его по бедру, когда он стал сопротивляться.
– Ты уезжаешь! – с ноткой триумфа сказала женщина.
На этих словах ребенок прекратил брыкаться. Казалось, эти новости одинаково радовали как ребенка, так и персонал.
Когда мальчика вытащили на свет, Темис уставилась в два темных колодца его карих глаз. От сходства она чуть не вскрикнула. Короткая стрижка лишь подчеркивала огромные глаза. Такие же, как у отца. Мальчик напоминал Темис Тасоса, но, что важнее, был очень похож на Ангелоса.
Для Никоса Темис была чужим человеком, но ей казалось, что она знала этого мальчика всегда.
Она подавила желание взять ребенка на руки, а вместо этого присела на колено, оказавшись на уровне его глаз.
Никос смотрел на нее с дерзостью, которую она не ожидала увидеть. Нечто среднее между неповиновением, заносчивостью и любопытством.
– Мы будем жить вместе в новом городе, – сказала Темис, подавляя соблазн представиться его тетушкой. – Я заберу тебя в хорошее место, где мы будем жить с твоей прабабушкой и дядей.
Темис не хотела врать, но пришлось немного изменить историю.
Ребенок молчал.
– Собирай вещи, – сказала секретарь.
– У меня ничего нет, – угрюмо ответил мальчик.
– Тогда свою одежду, – резко сказала женщина и тут же дружелюбно улыбнулась Темис, чтобы не портить впечатления.
