— Но все действительно в порядке, Руби. Если бы ты могла меня убить, если бы ты хотела мне навредить, ты бы это сделала. Я дал тебе столько шансов. Но ты этого не хочешь. Не знаю уж, умеют ли корабли любить и можно ли считать это проявлением твоей любви, но по крайней мере, ты не считаешь мою смерть полезной. Мне этого достаточно.
— Вы псих, сир Император.
— Ну так и ты тоже не подарок.
— Но мы все равно будем обниматься! — торжествующе объявила она и запрыгнула ему на шею: крепкая, теплая, неоспоримо живая. Он закружил ее на месте и кружил до тех пор, пока они не взлетели. Знакомая невесомость обступила их со всех сторон — как тогда, когда все только начиналось. Совсем недавно, по ощущениям — очень давно.
— Мы в потолок не врежемся, Руби?
— Мы никогда никуда не врежемся. Ты мой Император, я должна тебя беречь.
— Всегда бы так, — рассмеялся он, прижал Руби крепче и полетел — вверх, вверх и еще выше.
Чуть позже, когда невесомость наскучила им, они сидели на морском берегу, ноги их омывали волны прибоя, и Руби-2 сказала:
— Томас, я боюсь.
— Чего именно?
— Сама не знаю. Через два часа семнадцать минут загрузится Руби-1. И я этого боюсь.
— И что же такого сделает тебе Руби-1?
— Она… она меня оценит. И скорее всего, сочтет, что я была бесполезна.
— Не преуменьшай свои заслуги, милая: ты была не просто бесполезна, а откровенно вредна.
— Она захочет, чтобы меня стерли.
— Решение Суда Кораблей не имеет обратной силы. Стирание тебе придется зарабатывать заново.
— Она найдет другой повод.
— Ты бы так сделала на ее месте?
— Да.
— Но почему? Какое ей дело до второй версии, даже если с ее точки зрения ты не удалась? Хотя вовсе не факт, что она так решит.
— Я пыталась вывести тебя из себя, я тебе врала.
— Она тоже регулярно этим занималась, — улыбнулся Томас, вспомнив некоторые особенно красочные эпизоды их общения с Руби-1.
— Но ее ложь не была такой разрушительной. Если бы кто-то другой попытался проделать с тобой все это, я бы его убила.
— Ого. Я могу считать это признанием в любви?
— Признанием в патриотизме, разве что.
— Ты продолжаешь мне врать и меня доводить, между прочим. И ты знаешь, я тоже волнуюсь. Такое ощущение, будто я должен познакомить свою невесту с мамой и теперь переживаю, вдруг они друг другу не понравятся.
— Не переживай. Не о чем тут переживать. Я ей точно не понравлюсь.
— А она тебе?
— Что — «она мне»?
— А она тебе нравится, Руби?
— Не знаю. Честно говоря, у меня есть список претензий к ней.
— Начиная с твоего рождения?
— Да, именно.
«На человеческие отношения это не переводится почти никак, — подумал Томас. — Это как будто моя мать создала женщину, которая использовала меня, чтобы породить еще одну. И теперь я буду пытаться знакомить и мирить их друг с другом. Потому что одна из них моя семья, а вторую я люблю. Или наоборот?»
— Какое наказание тебе назначили, в конце концов? Ты уже знаешь? — спросил Томас. — Я так старательно не вмешивался, что слышал только три варианта вердикта, и ни один не был окончательным. Странно, кстати, что решали так долго. Это же корабли.
— Это же корабли, — улыбнулась Руби. — Они не могут изменить Императору, зато могут заставить его подергаться. Раньше некоторым эта идея в голову не приходила, но они ведь быстро обучаются…
— И обучились на твоем примере, я понял. И за какие грехи мне тебя послали?
— Спроси у Руби-1, это ее инициатива.
— Скоро обязательно спросим. Так что с твоим наказанием?
— Запрет на любую деятельность, приносящую доход, на ближайшие три года. Принудительное участие в двух ближайших исследовательских экспедициях.
«Это примерно год, — прикинул Томас. Может быть, полтора-два, если сильно не повезет. Ужасно скучно будет без нее, но ей, наверное, пойдет на пользу».
— Еще что-нибудь?
— Когда я вернусь из экспедиций, то должна буду возместить тебе моральный ущерб. Либо финансово, либо работая на тебя.
— А учитывая запрет на получение дохода, у тебя точно не будет денег, чтобы расплатиться за мое бедное расшатанное здоровье, — заявил Томас. — Иди лучше в мои личные корабли, и может быть, через полгодика я забуду о пережитом…
— Честно говоря, я надеялась лет на десять!
— Это ты сейчас так говоришь. Не зарекайся заранее, Руби. Мне кажется, после экспедиций тебе будет тесновато в роли личного корабля. Даже императорского.
— А может быть, будет наоборот? Может, мне после этого не захочется вылетать никуда дальше орбиты.
Томас не стал спорить, хотя не верил в это совершенно. В жизни Руби-2 был, фактически, только один дальний перелет: из пятого сектора к Столице. Скорее всего, она просто не успела распробовать. Кораблей-домоседов он до сих пор не встречал. Скорее всего, это просто противоречит их природе. Вылетит с орбиты — и поймет, что это и есть настоящая жизнь. И будет вспоминать про Императора только в короткие периоды возвращения в Столицу.
— Поживем — увидим, — только и сказал он.
— Томас, а скажи мне честно, что ты собирался делать, если бы я решила на тебя напасть?
— Честно? Ты уверена, что ты готова это услышать?
