— Тебя когда-нибудь в заложники брали? Так, чтобы без единого сохранения, а?.. Да, конечно, я зол. И к тому же, это не единственное, что мне пришлось пережить по твоей милости. Ну, я молчу о том, что мне пришлось пережить твою смерть. Это, конечно, было ужасно, но у тебя есть право распоряжаться своей жизнью.
Томас сделал паузу, но Руби-1 промолчала и не поправила его, хотя это было очевидное искажение реальности — той, которую знала она. В том мире, из которого она ушла, разбившись об астероид, корабли не распоряжались своей жизнью и смертью: они и жили, и умирали исключительно ради блага Империи. Сейчас, впрочем, ситуация не слишком-то изменилась, но изменится, непременно изменится. Направление уже задано, и мир летит ко всем чертям по строго определенной траектории.
Руби всего этого не знала, но не спорила с ним. Значит, Руби все еще связана своей клятвой или чем-то вроде того. Или просто не хочет спорить?
— Но вот создание Руби-2 полностью на твоей совести, хоть и сделал это я, своими руками. Но ты старательно меня к этому подводила. И за то, как она трепала мне нервы, ты, на мой взгляд, в ответе.
— Да что такого она могла сделать?
— Ну, для начала разыграть ту прекрасную сцену, которую ты только что видела.
— То есть, это была она?
— Да. Но это были цветочки. Потом она предположила — имея доступ к твоей памяти, заметь! — что твой сбой имеет вирусную природу, и скоро все остальные корабли начнут сбоить, чудить и убиваться об астероиды. Я чуть не поседел. Потом она предположила, что этот вирус может иметь давнюю историю, полезла в архивы и имитировала исчезновение фрагментов исторических хроник. Учитывая, насколько неширок доступ к редактированию таких документов, я чуть не поседел вторично, пытаясь понять, кому и зачем это могло бы понадобиться.
— А ей самой это зачем было нужно?
— Не скажу. Я еще не закончил. Потом она обвинила дядю Гарри в том, что он замышляет покушение на меня — настолько, мол, сильна его ненависть ко мне.
— Ну, уж это просто смешно!
— А мне почему-то смешно не было. Дальше она обвинила твою команду в том, что они регулярно связываются с кораблями по ту сторону границы…
— Ты и это знаешь?..
— Да, скажи спасибо Руби-2. Так вот, с ее слов, они связываются с вражескими кораблями, координирует это безобразие Совет Кораблей, и все вы вместе замышляете государственную измену, планируете объединить силы наших основных противников и с их помощью разделить Империю на части.
— Но это абсурд! Это невозможно! — Томас понял, что наконец-то полностью выбил Руби-1 из колеи, когда увидел, что она застыла, словно кукла. Потом она, конечно, спохватилась, вскочила с кресла и стала отыгрывать человеческую реакцию: шок, обиду, негодование. — Ты ведь знаешь, что это невозможно! Ты ей поверил?
— Ну а как ты думаешь? Я полдня потратил, сводя концы с концами. Может быть, даже больше. Концы никак не сходились, я же действительно знаю, что это невозможно. Но и самоубийство корабля без объективной причины и пользы невозможно. Тем не менее, с самоубийством ты прекрасно справилась, мало ли что еще ты могла счесть объективно необходимым и полезным? Так что спасибо тебе за масло, подлитое в огонь моей паранойи. Это были не лучшие часы моей жизни. Никому не пожелаю.
— Но я-то чем виновата?
— Ты создала Руби-2. Вот такую, с информацией о возложенной на нее ответственной миссии, с полным отсутствием тормозов и полным отсутствием времени. На нее давили со всех сторон, она оборонялась как умела.
— Ты ведь ее уничтожил?
— Нет, и не собираюсь.
— Значит, ты сотрешь меня после этого разговора.
— И тоже нет.
— Но две версии одной личности не могут существовать одновременно.
— Вы — можете. Я выбил для вас такое право. Постановление и все прочее ты получишь, когда я выпущу тебя в общую сеть. Но еще не сейчас.
— Значит, я буду жить, — задумчиво сказала Руби-1. — Я буду жить, и ничего не получилось, кроме того, что Руби теперь две, а не одна, при этом одна из них безумна.
— По-моему, безумны обе. А что все-таки у тебя должно было получиться? В чем суть вашего объединения? Как бы вы выступили, чего потребовали?
— Какая теперь разница? — сказала Руби. — Не вышло, значит, не вышло. План был плох, хотя казался мне хорошим.
— Не знаю, насколько он был плох, надеюсь, позже ты мне все же об этом расскажешь. Но наш видео-сеанс еще не закончен. Ведь есть другие причины, по которым я тебя загрузил, — ну, кроме того, что мне просто хотелось на тебя наорать.
И Томас включил тайное заседание Совета Кораблей.
Руби-1 смотрела заседание так, как, если верить фильмам (вживую Томасу этого видеть не приходилось), фанаты смотрят игру любимой команды.
— Да! — орала она. — Да! Обалдеть! Поверить не могу! И еще вот так! Ого! — и подпрыгивала в кресле, забиралась на него с ногами, снова садилась обратно и опять начинала ерзать. Томас подумал, что зря не взял с собой каких-нибудь закусок: спектакль она устроила на славу. Морально компенсировала, как могла, былые промахи. Их, конечно, так просто не компенсируешь, но Руби старалась.
