– Так вот… церковь стояла закрытая, и Фронек потащился дальше. Не знал, что ему еще делать. Дошел до какого-то кафе, но и то было закрыто. Он обошел здание – решил поглядеть, вдруг в помойке найдется что-то съестное. И потом толком не помнит, как все вышло. Какие-то подробности он позабыл. Но говорит, что почуял запах еды. Поднялся по лестнице, вошел в открытую дверь и понял, что попал прямо к кому-то в дом. Из кухни вышел человек, увидел его, но не рассердился, даже не испугался, что Фронек вперся к нему домой. Он предложил ему сесть, сказал, что может его накормить. И ботинки ему одолжит. Ну Фронек и сел. Он замерз и оголодал. Мужик принес ему стакан вина и еды – хорошей еды, будто он сам себе готовил ужин и отдал Фронеку собственную тарелку. Ну и велел ему есть.
– Чертов дурень, – вставил Салли. Наверняка он уже слышал эту историю. Он двумя пальцами выуживал бобы из мэлоуновской банки и совал себе в рот, явно не замечая, что сам недалеко ушел от несчастного Фронека.
– Я еще не встречал бродяги, который отказался бы от еды и крыши над головой, – сказал Честер. – Никакой он не дурень.
– И что было дальше? – нетерпеливо спросил Мэлоун.
– Фронек вдруг почувствовал, что ему не по себе, голова закружилась. Может, он ел слишком быстро. Или желудок у него не принял столько пищи разом, он ведь до этого долго не ел. Но ты не слушай, что там говорит Салли, Фронек вовсе не дурень. Он божился, что тот человек ему что-то подсыпал.
– Это еще зачем? У Фронека нечего было стащить, – заметил Салли, облизывая пальцы. Честер пропустил его слова мимо ушей.
– Фронек вскочил и рванул вниз по лестнице, обратно на улицу, и поскорей потащился оттуда. Тот человек звал его, но Фронек просто шел куда глаза глядят. Потом залез в какой-то старый товарный вагон и сразу отключился.
– А я думаю, он здорово перепил и все это выдумал. – Салли рыгнул и улегся на спину, скрестив на груди руки.
– Он проспал целых три дня. – Честер оттопырил три грязных пальца и поднес их прямо к носу Мэлоуна. – Не знаю, что там ему подсыпал тот человек, но вырубился он надолго. Когда он наконец очнулся, то попробовал восстановить, что с ним было. Фронек крепкий малый. Он хотел навалять тому мужику. Но не мог вспомнить, где тот живет.
– И он решил, что тот парень Мясник? – спросил Мэлоун.
– Ага. Ровно так и решил.
– По мне, так тот мужик ему здорово подсобил, – произнес Салли. Он лежал с закрытыми глазами, но по-прежнему прислушивался к разговору.
– Это еще почему? – мрачно бросил Честер.
– Так Фронек с тех пор бросил ездить на поездах! – отвечал Салли.
– Эмиль Фронек, так? – повторил Мэлоун, запоминая имя. – Звучит очень знакомо. Может, я с ним и встречался, – приврал он. – Надо ему пойти в полицию. Я слыхал, за Мясника обещают награду. Большую награду.
– Ха! Никто ему не поверит, зуб даю, – воскликнул Салли.
– Да уж, подробностей маловато, – согласился Честер. – Может, ему наркотиков подсыпали. Он только запомнил, что дело было на Бродвее и что там было кафе. Не мог даже описать, как выглядел тот тип. Говорил, что совсем обычно. Может, чуть покрупнее среднего. Темноволосый. В очках.
– Я знаю одно – Мясник не из наших, – прибавил Салли.
– Не из наших? – переспросил Мэлоун.
– Он не бродяга. Не бездомный. У нас нет времени думать про убийства. Не так, как он про них думает. Для нас это не спорт. Не развлечение. – Салли почесал голову и хорошенько встряхнул свою шапку, словно это могло унять зуд, а потом снова натянул шапку на голову.
– Тут я с тобой согласен, Салли, – признался Честер. – Все об этом болтают, у всех есть свое мнение, все тычут пальцем друг в друга. В Кингсбери-Ран уже три года рыщет полиция, всюду стоят патрули. Не думаю, что этого мясника так уж сложно найти. Но они не там ищут. Я вот думаю, что в конце концов кого-то найдут и повесят на него все убийства, но только ведь убийства от этого не прекратятся. И потому они все никак не закроют это дело.
Слова Честера так сильно перекликались с тем, о чем говорили Мэлоун и Несс, что Мэлоун лишь согласно кивнул в ответ.
– Но ему все равно хочется, чтобы его поймали, – проговорил Салли, снова вступая в беседу. – Иначе зачем бы он стал разбрасывать отрезанные куски там, где их все увидят.
– Он их бросает в воду, – вставил еще какой-то бродяга.
– Ну да. Часть бросает, – согласился Салли. – А часть закапывает и кладет сверху голову. Или заворачивает голову в одежду, будто подарок приготовил. А вы замечали, что дамочек он режет на кусочки поменьше? Дамочек он не любит. – И Салли присвистнул, словно у него с женщинами тоже были свои отношения.
– А мне кажется, тут ничего личного нет, – возразил Честер. – Ему просто нравится убивать.
– Ну уж нет, это все очень личное, – отвечал Салли. – Но ему плевать, кого убивать.
– Как же он их заманивает? – спросил Мэлоун, восхищенно прислушивавшийся к беседе. Его собственные выводы во многом совпадали с тем, что говорили его новые знакомые.
