Любимый незнакомец полностью

Он резко отстранился и выпустил Дани, смущаясь от своей неспособности играть ту роль, которую он на себя примерял. Давным-давно он приучил себя быть хладнокровным в любой ситуации. Он так хорошо этому научился. Но теперь он утратил всякое хладнокровие. Он весь покрылся испариной, сердце громко бухало. И он все еще не насытился.

– Дани, прошу, уходи, – взмолился он, имея в виду совершенно другое.

Она замерла, понурившись. А потом глубоко вдохнула, выпрямилась и, поднявшись на цыпочки, вновь прижалась губами к его губам.

– Что ты делаешь? – простонал он, не отрываясь от нее. – Я для тебя не гожусь. Не гожусь.

– А я думаю, очень даже годишься, – отвечала она, чуть отстранившись – так, чтобы можно было говорить. В ее голосе слышалась горечь. – Я никак не могу понять, в чем дело. Я не нравлюсь тебе или… ты мне просто не доверяешь.

– Ты мне нравишься. – Это была правда. Она ему очень нравилась. Господи, как же она ему нравилась. – И я никому не привык доверять. – В этом не было ничего личного.

Она вздохнула – ее дыхание защекотало ему губы, – но не отодвинулась прочь, и он тоже не шелохнулся.

– Обычная история, – прошептала она.

Он прижался лбом к ее лбу, изо всех сил стараясь быть сильным, но руки, вопреки его воле, вновь обвили ее.

– Если бы я… не была такой, ты бы захотел быть со мной? – спросила она. Ее пальцы коснулись его лица.

Он не мог толком понять, что она имеет в виду. Но точно знал, что вряд ли захочет быть с кем-то еще.

– Есть женщины, с которыми нельзя… нельзя… легковесничать, – проговорил он, словно объясняя что-то не ей, а себе самому. Они стояли, прижимаясь друг к другу лбами, ее ладони обнимали его лицо, его руки обвивали ее тонкую талию.

– Мир был бы гораздо лучше, если бы мы вообще не легковесничали, – отвечала она.

– Да. Ты права. Так и есть. И поэтому… я не стану… с тобой легковесничать, – проговорил он, но в тот же миг его губы коснулись ее рта, принялись исследовать нижнюю губу. Она застонала, словно покоряясь ему, и еще долгий миг он глотал вино ее губ, потягивал, тянул его, наслаждаясь, и наливал себе снова и снова.

Дани первой отстранилась от него. Она задыхалась, ее губы горели.

Хорошо, что она остановилась. Он был уже пьян. После долгих лет без единого поцелуя у него страшно кружилась голова.

– Пожалуй, ты прав, – выдохнула она, прижимаясь лбом к его груди. Она отняла руки от его лица и снова прижала к своему сердцу.

– Я прав? – прошептал он, стараясь отчетливо выговаривать слова.

– Да. Не думаю, что я переживу, если ты станешь со мной легковесничать.

– Нет? – О чем они вообще сейчас говорят? Он не мог собраться с мыслями.

– Нет, – шепнула она. – Потому что я полюблю тебя.

Слово полюблю слегка отрезвило его, и он постарался привести мысли в порядок. Нет, нет, нет. Только не это.

Он решительно выпустил ее из объятий и отступил, обрывая пытку:

– Нет, не полюбишь, Дани. Ты просто поймешь, что влюбилась в меня, потому что у тебя нет другого мужчины и тебе не с чем сравнить.

Казалось, она обдумывает его слова. Она искала глазами его глаза, приоткрыв губы, и он едва не сдался, едва не вернулся в ее объятия.

– Разве нужно перепробовать все на свете, чтобы знать, что есть чудесные вещи? – мягко спросила она. – Мне так не кажется.

Тут она его подловила. Он отошел еще на шаг и сунул руки в карманы штанов, решив не думать о том, как чудесно было ее целовать.

– Или ты боишься, что тоже меня полюбишь? – спросила она дрожащим голосом. Чего она страшилась? Что он скажет «да»? Или что скажет «нет»?

– О, Дани, – проговорил он и почувствовал резкую боль в груди, но так и не понял, что вызвало эту боль. На ее вопрос он ответить не мог.

– Может, еще слишком рано? – осторожно спросила она. – Айрин умерла так недавно.

– Да, еще слишком рано, – ответил он. Слишком рано будет всегда. И это никак не связано с Айрин. По крайней мере… не в том смысле, в котором это сказала Дани.

Она кивнула, молча принимая его ответ, а он несколько мгновений смотрел в пустоту, собираясь с мыслями. Ему нужно было заставить ее уйти, но она так и стояла на месте, сжимая руки и глядя в пол.

– Пока тебя не было, приходил Стив, – быстро выговорила она.

– Стив? – нахмурился он, не сразу переключившись. От ее поцелуев у него все еще дрожали колени.

– Тот мальчик, у которого ты выменял кепку. Он был в твоей шляпе и в твоем пальто. И стоял у нас перед домом. Он хотел поговорить с Майком. Я решила, что Майк – это ты.

Он ждал.

– Он сказал, что зайдет снова и что у него есть информация, которая тебе пригодится. Еще он сказал, что ты ему за нее заплатишь. Тогда я дала ему десять центов, и он мне все рассказал. Я обещала, что все тебе передам.

– Ч-что? – проговорил Мэлоун.

– Он явно хотел кому-то все рассказать.

– Дани!

– Да? – Она нахмурилась.

– Это не игра. Тебе не следовало так поступать.

– Ты хочешь знать, что он сказал? – резко ответила она и вскинула руки вверх, словно теряя равновесие. – Еще ты мне должен десять центов.

– Говори, – выдавил он и сжал зубы, чтобы не расхохотаться.