«Потом до меня дошло, что ты не шутила. Тогда я ещё встречался с Карин, и я зачем-то похвастался перед ней, что вот, я, оказывается, нравлюсь одной девушке настолько, что она решила мне в этом признаться. Хотел себе цену набить, наверное… — Тсукури замолчал и, уставившись куда-то в стол, тяжело выдохнул. — Эффект получился что надо, и в итоге она заревновала и разнылась. Попросила максимально доходчиво дать тебе понять, что ты вообще мне не нравишься. — Он поднял глаза и хмыкнул. — В общем-то, это меня не оправдывает, но я только из-за этой просьбы и начал тебя поддевать. Ты не была страшной, противной или что-то в этом роде — просто тебе не повезло нарваться на такого мудака, как я, м».
Мне было тяжело это слушать, ведь Дейдара уже просил прощения за всё, что сделал мне в средней школе. А сейчас от его слов в душе будто по новой воскресали старые обиды, о которых я уже и думать забыла. Эдакий экскурс по моему прошлому, о котором я не просила.
«Мне хотелось вывести тебя на эмоции, чтобы ты разозлилась и послала меня к черту, но ты с таким завидным спокойствием реагировала на все мои выходки, что я и не предполагал, что переступаю черту и делаю что-то плохое. Даже когда Учиха начал за тебя заступаться, я думал: «Ну, а что такого? Это же всё невинные подколы и розыгрыши».
Никто, кроме Саске, ничего ему не говорил. Все делали вид, что не замечают, что он откровенно надо мной издевается, а я старалась не терять лицо. Иногда даже смеялась, будто меня это всё забавляет, но по факту мне было не до смеха. Меня сжирала жгучая обида, и я искренне не понимала, как можно так издеваться над человеком просто потому, что его внешность тебе не нравится.
«Знаешь, я никогда не забуду, как в очередной раз наговорил тебе всякой ерунды, которую даже не запомнил, а ты вдруг поникла головой, зажала рот ладонью и тихо всхлипнула. А я и не понял, что случилось, и что такого сделал, чтобы довести тебя до слез. Просто таращился на тебя, как полудурок, во все глаза и ждал, что ты вот-вот рассмеешься и скажешь: «Что, купился? А я тебя разыграла». Но вместо этого ты сказала совсем другое, и ни намека на шутку в твоих глазах не было».
— Радуйся, Тсукури. Больше ты меня не увидишь, — шепотом проговорила я, почувствовав, как в горле застыл ком невысказанной горечи от этого воспоминания. Это последнее, что я помню отчетливо. Всё, что было после — лишь вспышками до момента, когда Итачи обнаружил меня на мосту.
«В день, когда стало известно, что твоя мама забрала документы из школы, — продолжил Тсукури, — Саске крепко вмазал мне по лицу. Я знал, что это из-за тебя, хоть он и не сказал при этом ни слова. — От услышанного откровения мои брови медленно поползли вверх. Дейдара никогда не рассказывал, что у него с Учихой доходило до рукоприкладства. Да и чтобы Саске пошел на такое ради меня, я тоже с трудом представляю. — Поэтому я злился каждый раз, когда ты заговаривала с ним в Акатсуки, и потому так взбесился, когда подумал, что это с ним ты ушла из клуба. Мне казалось, что он испытывает к тебе не только признательность за детскую дружбу. Понимаешь? Сейчас-то я вижу, что это не так, но всё равно иногда… ревную. Не хочу, чтобы вы общались, но запретить не могу, м».
Признательность за детскую дружбу… Я так долго пыталась подобрать словосочетание, которое бы точно описало, что связывает меня с Саске, а Дейдара сделал это легко и играючи.
«Я не люблю признавать свои ошибки и уж тем более не люблю просить за них прощения, но в случае с тобой я просто не мог не признать, что тотально облажался. Я два с половиной месяца собирался с духом, чтобы прийти к тебе домой, и когда дверь мне открыла Куренай-сан, я принял её за твою старшую сестру. Было неловко, м». — Зато мамино самолюбие тогда взлетело до небывалых высот. Как будто то, что она не выглядит на свои тридцать пять, стало для нее новостью.
«Я хотел просто очистить совесть. Думал, что брошу тебе беглое «извини, я не хотел», и навсегда вычеркну эту историю из памяти, но стоило мне тебя увидеть, как внутри… что-то оборвалось. И дело было даже не в твоём сильно исхудавшем теле и болезненно-бледном осунувшемся лице. Это было ничто, по сравнению со взглядом, которым ты меня одарила — вымученным и каким-то… равнодушным. Лучше бы ты меня ненавидела. Ненависть всегда ближе к прощению, чем равнодушие. Ты так не думаешь, м?»
Помню, как увидела его на пороге своей комнаты, и мне на полном серьезе казалось, что это очередной сон — разве мог Тсукури просто взять и появиться у меня дома? Как оказалось, мог, и когда ко мне пришло осознание реальности происходящего, я просто беспомощно отвернулась, надеясь, что он со мной не заговорит и уйдет.
