Шорох шин только что подъехавшего к подъезду белого седана вырвал меня из не самых приятных размышлений, а уже через пару секунд из него выскочил улыбающийся во все тридцать два Шисуи. «Карета подана!» — провозгласил он, шутливо раскланиваясь в реверансе и распахивая заднюю пассажирскую дверь, а мы с Итачи, переглянувшись, встали со скамейки и направились в его сторону.
— Здравствуйте, — приветственно пролепетала я, невольно вспоминая этого развеселого парня, с серьезным видом восседающего в кресле психоаналитика, на что Шисуи с театральным вздохом воззрился на Итачи:
— Господи, я так и чувствую, как начинаю лысеть, отращивать пузо и покрываться сединой, — а затем перевел взгляд на меня и снова улыбнулся: — Давай уже на ты. Не вгоняй меня в краску — не такой уж я и старый.
— А сколько ва… тебе лет? — запнувшись, спросила я, запрыгивая с щенком в машину и сразу же двигаясь к противоположной двери, чтобы освободить место для сэнсэя. Как только Итачи снова оказался рядом, Чиби засуетился, пытаясь перемахнуть с моих коленей к нему, и не успокоился, пока Учиха не потрепал его по мохнатой макушке.
— Мне двадцать шесть, — бросил Шисуи, усаживаясь в водительское кресло. На год младше Яхико, стало быть. — Ты только следи, чтобы этот негодник не испортил мне салон.
— Я его, вроде как, крепко держу.
— Да я про Итачи, — Шисуи тихо засмеялся, трогаясь с места, а сэнсэй закатил глаза, словив мой вопросительный взгляд. — Он что, не рассказывал тебе эту историю?
— Это неинтересно, — поспешно прервал его Учиха, чем только подогрел моё любопытство, и поспешил сменить тему: — Ты вообще знаешь, куда ехать?
Если подумать, я так мало знаю об Итачи, а он так немного о себе рассказывает, что после всех моих откровений впору чувствовать себя немного… обманутой.
— Да знаю, — отмахнулся Шисуи, — это где старые заводские постройки. Далековато твой брат забрался, а! — он заговорил громче, как бы напоминая, что отмалчиваться всю дорогу мне не удастся, даже если очень захочется, ну, а я пожала плечами:
— Там аренда дешевле.
Да и, как мне объяснял нии-сан, легче привлечь клиентов. Автомастерская «Ханзо», до недавнего времени единственная в нашем городе, расположена на севере, и с этим расчетом Нагато и Яхико открыли своё детище на юге.
Юг у нас привыкли называть промышленным районом, хотя единственное его предприятие — лесоперерабатывающий завод «Хаширама» — разорилось еще лет двенадцать назад, погрузив город в страшную безработицу. Тогда многие из бывших работников покинули город, чтобы попытать счастья в другом месте, как это сделал, например, мой дядя. Но еще больше оказалось тех, кто из кожи вон лез, чтобы остаться. Дей как-то говорил, что его мама — одна из этих отчаянных, и я могу только представить, через что ей пришлось пройти, чтобы не оказаться с маленьким сыном без крыши над головой.
— Слышите, как что-то стучит в двигателе? — как бы между прочим заметил Шисуи. — Вот потому я с вами и еду. Заодно, так сказать, испробую новую автомастерскую.
— По мне, так все тихо, — хмыкнул Итачи и, словив мой заинтересованный взгляд, едва заметно подмигнул.
— По мне, так тоже, — поддакнула я, и едва не расхохоталась от осуждающего прищура, высматривающего нас в зеркале заднего вида.
— Уж не намекаете ли вы, что я всё придумал и из простого любопытства за вами увязался?
— Да что ты? Нет, конечно, — сарказм, смешанный с притворным удивлением, прозвучал в голосе сэнсэя столь отчетливо, что мои брови невольно поползли вверх. Не знала, что он так умеет.
Шисуи засмеялся, даже не пытаясь скрыть, что стук под капотом действительно надуманный повод, а затем, окончательно расслабившись, больше не смолкал ни на секунду. Сначала он рассказывал какую-то историю в тему — на самом деле, не очень — о своих университетских друзьях, чьи имена, похоже, даже Итачи ни о чем не говорили. Потом принялся рассуждать, какое премерзкое нынче лето: невыносимо жаркие июнь и июль, и август, сразу же окунувший в дождливо-холодную осеннюю погоду. Затем Шисуи, видимо, надоело болтать в одиночестве, и он решил разузнать, как у меня складываются отношения с моим новоявленным братом. Честно говоря, желания откровенничать, как на очередном сеансе психоанализа, у меня не было, так что отвечала я скупо и общими фразами. Мол, хороший, внимательный и любит долгие разговоры по телефону. Сказать Шисуи, что всё это, мягко говоря, его не касается, язык не поворачивался — как-никак, он лучший друг сэнсэя, а я слишком хорошо воспитана.
