— В поиске — может быть, но мы с Нага… с моим другом, всегда хотели иметь собственное дело. А знаете, что самое главное в собственном деле?
И после этой фразы мужская половина стола так сцепилась языками, что нам с мамой осталось лишь в недоумении переглядываться, потому что мы и половины слов не понимали. Асума исправно подливал всем присутствующим вино, чему моя потешная женщина, как ни странно, даже не препятствовала, пока от выпитого у меня подозрительно не заалели щеки.
— Он очень похож на Киоши, — от внезапного тихого шепота на ухо я непроизвольно вздрогнула. Да-да, имя моего отца означает «святой» — иронично, что оно досталось человеку, всю жизнь гулявшему налево. На мой вопросительный взгляд мама лишь пожала плечами и машинально покрутила за ножку бокал с вином.
— Но только внешне, — таким же вкрадчивым шепотом заметила я, — а ты заставляешь его нести ответственность за папины ошибки, — и, вконец осмелев, добавила: — С таким же успехом ты можешь и на меня взъесться. Я ведь тоже на него похожа.
И раньше маме действительно не нравилось, что из всего, что можно было унаследовать, я забрала у нее только немного странноватую форму ушей с маленькими мочками, а всем остальным пошла в отца. «Стало быть, на папу похожа» — задумчиво говорили все, кому не лень, а мама хоть и отмалчивалась, растягивая губы в вежливой улыбке, но глаза ее в этот момент совсем не улыбались. Но ее можно было понять. Не очень приятно, когда твой ребенок — ходячее напоминание о человеке, которого совсем не хочется вспоминать.
— Ты — другое дело. Он тебя даже не растил.
— И я бы на месте Нами этому даже радовался, — внезапно вставил свой комментарий Яхико, чем не только поставил нас обеих в неловкое положение — всё-таки нехорошо вот так человека за глаза обсуждать, — но и привлек к себе всеобщее внимание. — По крайней мере, ей не приходилось всё детство слушать, как плачет ее мать, потому что снова застала отца в обнимку с молодой студенткой. — Против воли, я во все глаза наблюдала за маминой реакцией. Несомненно, нии-сан обращался лично к ней, и потому она твердо удерживала с ним зрительный контакт, не выражая ни единой эмоции. — Уж поверьте — меньше всего я хочу уподобляться человеку, который не принес в этот мир ничего хорошего. Кроме, разве что, меня и Нами — вот за это ему спасибо. А еще спасибо за пример того, как не нужно проживать жизнь, и как не нужно относиться к дорогим тебе людям.
Яхико резко замолчал, откинувшись на спинку стула, а затем тяжело выдохнул, прикрыв глаза и проведя рукой по волосам. Его детство точно счастливым не назовешь. А моё? Моё можно назвать счастливым?
Мама и Асума обменялись только им понятными взглядами. Как будто между ними состоялся какой-то спор, но теперь после слов нии-сана он разрешился в чью-то пользу.
— Короче, — вновь заговорил Яхико, поддаваясь вперед и складывая руки на столе в замок. — Я виноват, что столько лет не общался с Нами, хотя мог бы найти возможность, если бы действительно захотел. Это нормально, что я вам не нравлюсь. Вы мне тоже не особо нравитесь — и это тоже нормально. — Мамины губы дрогнули в нервной полуулыбке. Словно она, наконец, услышала именно то, что хотела. А я на несколько секунд замерла, с трудом, со скрипом осознавая, кем с его ранней позиции была моя мама — девицей, из-за залета которой отец ушел из семьи. Ненадолго, но все же. — Но зато мне нравится Нами. Она замечательная, и я был бы просто счастлив, если бы вы не препятствовали нашим попыткам стать если не семьей, то хотя бы хорошими друзьями.
За столом повисло напряжение. Не то чтобы оно было тяжелым — скорее, наоборот. Мама меланхолично попивала вино, Яхико очерчивал пальцем рисунок на скатерти, не поднимая ни на кого взгляд, а Асума с преувеличенной увлеченностью изучал надписи на коробке с вишневым соком. Очевидно, он не считал себя вправе вмешиваться в происходящее.
— Ладно, — прозвучало в тишине, заставив меня вздрогнуть, а мужскую половину стола поднять глаза. — Ладно, — с утверждающим кивком, уже громче повторила мама, и на лице нии-сана появилась тень улыбки. — Но Нами должна появляться дома не позднее девяти. А не как вчера.
— Может, десяти? — осторожно подсказала я.
— Девяти. Точка.
— Так это же… здорово, — с сомнением проговорил Итачи, чем вогнал меня в полнейший ступор. Здорово? Он считает, что если я уеду в Токио, будет здорово?
— Ты меня услышал? — в легком недоумении переспросила я и, делая паузы между словами, повторила. — В апреле я уеду. В Токио. Насовсем. Понимаешь?
— Да, я тебя услышал.
