– Конечно, вижу, – у нас в семье только мама в очках.
– Дарю за подстрижку!
Какой же это подарок? Это почти шантаж!
И вот уже сижу на неудобной доске, которую парикмахер положила поперек взрослого кресла на подлокотники, чтобы сделать меня повыше. Сейчас для детей столько усовершенствованных парикмахерских стульчиков: и машинки, и Микки Маусы, и даже танки!
Но я сижу на узкой шершавой доске, съезжаю, ноги затекают, мне жарко, подстриженные волосы колют шею, челка сыплется в глаза (ведь я уже успела отрастить маленький хвостик!). Помню, как срывала с шеи пеньюар, когда парикмахер объявила финиш.
Бабушка мгновенно, словно факир, выполнила свою часть уговора. В этом она кремень: сказано-сделано!
А я за все свои мытарства ни с кем не поделилась Рыжиками. Считала, что честно выстрадала каждый орех. Снова приходилось откликаться на мальчика.
Не понимаю: сейчас-то в чем дело? Коса – до пояса! Попа на троих выросла! Почему меня снова в мужской туалет посылают???
Советские люди – неосознанные собиральщики, в нашем организме словно выработался ген, передающийся по наследству в 100 случаях из 100. Мы собираем то, что плохо лежит. Что совершенно не нужно, но может пригодиться. Прежде, чем отнести мусор на помойку, обходим соседние квартиры с презентацией "товара": вдруг кому-то пригодится мой старый пылесос! Не пылесосить, конечно, он давно не работает, но хотя бы в качестве тумбочки. Выбросить-то жалко! У меня таких тумбочек ого-го: из бабушкиного чемодана с металлическими углами, из радиоприемника, из коробки Samsung на гарантийном сроке… Переезжая в новую квартиру, даем зарок " пылесборникам бой!". В итоге оказывается легче сменить квартиру.
Мы очень сердобольные и рачительные: собираем даже кости, чтобы отнести соседям. Точнее, их собачке.
Я знатный коллекционер. С раннего детства что-то собираю. Например, открытки.
– Тю! – скажете вы. – Это все делали. Потом обменивались во дворе. Торговались – одна корейская уходила за двух Зарубиных.
То же самое и с фантиками: "ненашинские" – даже мятые и чумазые – "стоили" дороже разглаженного утюгом "Мишки на севере".
Но я рискну удивить тем, что коллекционировала мусор: потерянные сломанные серьги, оторванные пуговицы, глаза от плюшевого медведя, бусинки, щербатые копейки, блестяшки непонятного происхождения… До сих пор осталась привычка смотреть под ноги. Зачем мне это было нужно – не знаю! Клад!
Казалось, все сверстники коллекционируют улицу. Но, если "клад" под кроватью находили родители, то выкидывали. Прятать приходилось тщательнее! Мое добро аккуратно хранилось в коробочке из-под свердловских конфет "Рыжик". И много-много подобных коробок с открытками, фантиками, красками, шитьем, вязанием стояли друг на друге.
Как выражалась мама: "Черт ногу сломит!". И не лезла в мои владения с уборкой.
А кто думал, что надежно схоронил богатства под кроватью, ошибались! При первой же генеральной уборке неразрешенная семейным уставом подпольщина улетела в мусорное ведро.
Зато собирать фантики разрешалось легально. Помню истеричный бум на вкладыши жвачек Love is. У меня сохранились вкладыши, где еще нет русского перевода!
Но сначала мы мирно собирали фантики "Золотой ключик" и "Снежок". "А ну-ка отними" и "Красная шапочка" ценились больше: не каждая семья могла позволить себе шоколадные конфеты. Плиточный шоколад стоил нереальных рублей, поэтому больших этикеток в дворовых коллекциях не помню вовсе. Самыми зажиточными считались девчонки, обладающие виртуозным даром разглаживать фантики утюгом. Я их всегда сжигала. Ровные и чистые они ценились дороже.
По баснословным "ценам" выменивались обертки заграничных конфет: один к трем – не меньше!
С открытками сложнее: забугорных не было ни у кого, кроме меня! Дядя Саша привез из Кореи. Фотооткрытка корейских девушек в национальных костюмах ханбок, собирающих чайный лист. Берегла эту карточку, так же трепетно, как огрызок розового карандаша и коллекцию мусора. Какая же она была яркая и красочная!
Помню фотооткрытку красной розы на черном фоне (фото-открытки, кстати, были большой редкостью, если не считать портреты актеров). Розу украшали объемные блестки из дробленого стекла.
Самые дорогие – 60 коп. – стереооткрытки или 3D. Буратино, Волк и Красная шапочка, Мюнхгаузен, а с одной мне даже подмигивала тетка. Открытку вправо-влево поворачиваешь и кореянка миг-миг, миг-миг.
Но я дрожала за открытками Зарубина, потому что он рисовал животных. Моя любимая – новогодняя, где заяц повис на кульке со сладостями и пытается срезать его ножницами с еловой лапы. С интересом разглядывала, какие же конфеты перепали зайцу. Или еще одна, – нестандартного вытянутого по вертикали размера, – где мишутка насыпает конфеты белкам в корзину, а они сидят на ветке и ждут, чтобы на веревочке поднять подарки в дупло. Там тоже много разных конфет, но, чтобы их рассмотреть, нужна лупа.
Вот вспомнила самые любимые открытки и понимаю, все они ни про дом, уют и накрытый стол – желательно с тортиком.
