Я расхаживала по территории лагеря, отмахиваясь от надоедливых комаров. Мне хотелось верить, что в мое отсутствие папа не устроит Арделлу допрос с пристрастием, а ограничится беседой на нейтральные темы. Они вышли из столовой, как старые знакомые или даже друзья: папа что-то оживленно рассказывал Арделлу, энергично размахивая руками, то и дело, толкая его локтем, а Арделл смеялся. Подойдя ко мне, папа с энтузиазмом воскликнул, схватив Арделла за руку:
— Я хочу показать тебе нашу Гермонассу! Эмма, ты с нами?
— Куда же я без вас?! — вздохнула я, зная, что эта экскурсия может затянуться надолго.
Мы долго бродили среди развалин древнего города, по кирпичику являвшегося современному миру. Папа подробно рассказывал Арделлу историю этих мест и описывал найденные находки. О Гермонассе он мог говорить часами. Отец был в восторге, видя искренний интерес в глазах Арделла, и если бы окончательно не стемнело, он бы еще долго водил нас среди руин и читал лекции. Но, когда я споткнулась на камнях в двадцатый раз, папа милостиво предложил вернуться обратно.
— О! Молодежь наша развлекается! — воскликнул папа, завидев группу студентов у костра на краю лагеря. — Эмма, там многие твои друзья, познакомь с ними Арделла, повеселитесь вместе.
— Не стоит, папа, — тихо ответила я, переходя на русский.
— А-а, — многозначительно протянул он, — ты все еще в образе…
— Не начинай, пожалуйста, — строго предупредила я, раздражаясь.
— Да, успокойся, Эм. Игоря здесь нет, он сломал ногу еще в июне, а осенью, как оказалось, у него свадьба. Промухала ты парня, Эм… хотя, как видно, ты не в проигрыше. — Папа кивнул на Арделла, идущего впереди, и неожиданно усмехнулся, похлопав меня по плечу: — Друг! Ха-ха! Разве друзья так смотрят друг на друга?!
Полная луна в россыпи удивительно ярких звезд посеребрила ночь, превратив все вокруг в сказку. Мы с Арделлом, держась за руки, спустились по крутой тропинке к морю.
Оказавшись на пустынном пляже, мы присели на песок, все еще теплый после жаркого дня, у самой воды, и оказались в собственной вселенной, огороженной обрывистыми утесами с одной стороны и величавым морем, отражающим лунный свет, с другой. Волны таинственно шептались друг с другом и пытались дотянуться до наших ног. Обломком ракушки я написала на влажном песке «Арделл», и Арделл, приобняв меня одной рукой, вытянул другую вперед.
— Смотри!
Сначала я ничего не замечала, морская гладь, как и прежде, безмятежно покачивалась, и вдруг море стало похожим на космос — тысячи зеленоватых огоньков затанцевали в глубинах; фиолетовые медузы, как фантастические инопланетные корабли, замерцали у поверхности, красноватые искры, словно падающие звезды, стремительно разлетались в темных волнах. Я вскочила на ноги, чтобы лучше видеть это потрясающее шоу, и — невероятно! — фосфорицирующие огни, как по команде, стали стягиваться в цепочки, пока не сложилась переливающаяся подвижная надпись «Эмма», и, дав полюбоваться собою минуту, огни медленно, словно нехотя, растаяли в воде. Море перестало быть космосом и снова безмятежно закачалось.
— Господи, Арделл! — сдавленно воскликнула я, потрясенная и растроганная увиденным зрелищем, — Это невероятно! Как такое возможно?! Как ты это сделал?!
— Не все ли равно? — улыбнулся Арделл, и, потянув меня за руку, снова усадил на песок рядом с собою. — Тебе понравилось?
— Ты шутишь?! Это просто фантастика! Это…это… — Я не находила подходящих слов и выдохнула в итоге: — Спасибо! Я никогда…
Губы Арделла коснулись моих, заставив меня умолкнуть и, потеряв все мысли, заблудиться в нежности, раствориться в любви, забыть обо всем, кроме этого мига.
Наш долгий поцелуй — еще один космос — прервала грубая волна, окатив нас прохладными солеными брызгами.
— Я никогда этого не забуду! — со слезами на глазах произнесла я.
— Я… еще… даже… не начинал… удивлять тебя, — сказал Арделл, осыпая поцелуями мое лицо.
— И все же этих впечатлений хватит мне на целую жизнь, — прошептала я.
— У тебя будет еще миллион невероятных впечатлений, — заверил Арделл, глядя на меня с улыбкой.
Я вздохнула и напомнила:
— Мои каникулы закончатся через пару недель. Думаю, для миллиона впечатлений это недостаточный срок.
— Разве ты уедешь из Франции?
Я опешила.
— Ну…конечно.
— А если я попрошу тебя остаться? Ты можешь учиться в Париже.
— Нет, Арделл. Это невозможно.
— И, даже если, я, наконец, признаюсь?
— В чем?
Глаза Арделла вдруг засияли дивным блеском драгоценных камней, он сжал мои руки и с волнением в голосе сказал:
— Я нашел тебя, Эмма. Ты половинка, дарованная мне свыше. Ты — моя бесконечная жизнь, ты мое одарение. Я люблю тебя. Только тебя. Навсегда.
Я не выдержала его пламенного взгляда и отвернулась, не в силах произнести ни слова. О таком признании раньше я не смела и мечтать, но услышать его теперь оказалось слишком больно.
— Что с тобой? — взволнованно спросил Арделл.
— Извини, — сказала я, по-прежнему избегая его взгляда.
— Я знаю: ты чувствуешь то же, что и я, так в чем же дело? Что тебя расстраивает?
— Ты не ту нашел, Арделл, — тихо сказала я. — Ты ошибаешься с выбором.
