Александр застонал от боли. Он даже не представлял себе, что такое бывает – ничего не болит, а так больно…
Пошел в номер. Сидел и тупо смотрел в одну точку. Ждал звонка. Звонили все, кому не лень. Кроме нее.
Значит, все кончилось, не начавшись.
Как всегда в тяжелых ситуациях, сел за рояль. Играл, изливая ему всю свою обиду, все свои растоптанные надежды, все свое огромное горе.
23-й концерт Моцарта, 2-я часть… Фантазия-экспромт Шопена, Элегия Рахманинова, Соната Листа… и снова Моцарт.
Он играл долго, ничего вокруг не замечая. Время для него остановилось на цифре «семь»…
* * *
Андор сидел на полу у окна в режиме невидимости и наблюдал, как, однако, эффективна оказалась вновь обретенная функция лжи, ну просто сказка!
Андор внезапно качнулся от странного ощущения, описать которое он вряд ли смог бы… Однако, через несколько секунд все встало на свои места.
– Сукин ты сын, ты что творишь?!
Поглощенный своим невероятным успехом, он и не заметил, как Чандра впихнул его в межпространство и теперь орал в своем излюбленном режиме нон-стоп:
– Это же люди, понимаешь ты или нет? ЛЮ-ДИ! Они ЖИВЫЕ! У них есть ЧУВСТВА!! Им больно, в конце концов! Нет, права была моя супруга – андроиды не видят в людях смысла, они запросто могут предать, стоит только подкорректировать программу! У вас же нет никаких понятий о нравственности, вы не различаете добро и зло! У вас есть только «задание выполнено», а какой ценой – вас не волнует. А у ребенка, может быть, жизнь рушится!!
– Профессор, я вас услышал. Теперь послушайте вы меня.
Андор говорил сдержанно и вполне серьезно. Видимо, искусственно заблокировал на время программу эмоций.
– Во-первых, таким «безнравственным» меня сделали вы. Своими собственными руками. Моя программа – ваша программа, моя мораль – ваша мораль. Во-вторых, мы с вами оба знаем: я здесь для того, чтобы предотвратить двойное самоубийство, которое вы увидели в его «карте времени». Сделать это без определенных эмоциональных жертв не представляется возможным. Давайте рассуждать конструктивно, что дороже –
– Вот откуда в тебе это, скажи, ну откуда?? Ты же за Анну в 25-м готов был жизнь отдать, да что там – и отдал! И ты меня спрашиваешь, что дороже?!
Чандра ходил туда-сюда по тесному межпространственному коридору. Откуда-то издалека, приглушенно, доносились звуки рояля – несчастный обладатель Гран-при топил в них свое горе.
– Ладно, дело сделано, назад не отступишь, – профессор наконец успокоился и сел рядом с Андором. – Да и не знаю я, честно говоря, как тут можно было бы по-другому… Но ты все же следи за «базой», если что почувствуешь – сразу ко мне.
* * *
Через несколько дней промо-мероприятия в Париже закончились, и Александр вернулся в Питер.
Андор следил за обоими подопечными, и все говорило ему о том, что волноваться не о чем. Вроде бы даже можно уже и возвращаться в свое время, но… что-то держало его в этом старомодном, технически отсталом – и одновременно, таком прекрасном мире.
Здесь у него когда-то были друзья… здесь он ЖИЛ настоящей жизнью… как человек. Отсюда, из этого мира, его самые дорогие воспоминания, здесь он умел ЛЮБИТЬ.
Да, у него теперь есть навороченная программа эмоций, но снова испытать любовь – такую, что хочется жизнь за нее отдать – он не мог. Хотел, но не получалось. Людей он понимал и жалел, заботился о них, как о больных и немощных – и это все было… НЕ ТО.
Вчера он попросил учителя рассказать ему про ПЭ.
– Я понимаю твой интерес, Андорушка, – ласково начал Чандра. – Мне кажется, твоя тоска по испытанным пятнадцать лет назад чувствам – это ведь тоже чувство! Значит, для тебя не все потеряно. Важно понимать, что эмоции и чувства это не одно и то же.
– Да ну? А я думал…
– Думать самому, конечно, полезно для твоего высококачественного мозга, но иногда надо еще и кое-что знать. Так вот.
