Сердце забилось непривычно быстро и взволнованно, как у влюбленного подростка, которому не терпелось снова увидеть свою девочку.
Черт!
Может, позвонить Еве, чтобы побыстрее возвращалась домой? Я потянулся за телефоном и посмотрел на экран. Рано еще. Жалко будить…
Отложив телефон, я откинулся на подушку и улыбнулся.
Помню, в начальных классах Ева постоянно опаздывала на первые уроки. Учителя ругались и без конца строчили замечания. Ринат, просматривая дневник дочери, всегда очень удивлялся. Сам он уезжал на работу засветло, и ответственным за доставку Евы в школу был я.
— Жэка, ты же рано встаешь и отвозишь ее в школу по пути на работу. Как вы умудряетесь опаздывать-то?
Мы с Евой только переглядывались и разводили руками.
А дело всё было в том, что Ева по утрам так сладко спала, свернувшись калачиком, что мне было просто жалко будить этого нежного котёнка. Я замирал в дверях ее спальни, любуясь ангельским безмятежным личиком, и на цыпочках уходил на кухню готовить завтрак. И только когда Ева сама начинала ворочаться, я садился на край ее кровати и осторожно будил, поглаживая по волосам.
А потом мы неспешно завтракали.
И болтали.
И много смеялись.
И черт с ним, что мы умудрялись опоздать везде — и в школу, и на работу. Эти утренние минуты того стоили.
Потерев занывшую вдруг с левой стороны грудь, я медленно поднялся с постели и потянулся за домашней футболкой.
Пусть малышка поспит подольше, а я пока испеку блинов. Это ведь несложно? Ева научилась их готовить в десять лет, думаю, и я справлюсь.
Увидев меня на кухне, просеивающим муку через сито, Ринат заржал, как боевой конь.
— Что, Золушка, злая мачеха заставила тебя просеять муку и перебрать крупу? — участливо поинтересовался он, доставая из шкафа кофе.
— Шла бы ты, старшая сестрица, — буркнул я, утирая рукавом лоб.
Кто бы мог подумать, что приготовление простых блинчиков окажется таким трудоёмким процессом! Придется Еве устроить для меня индивидуальный мастер-класс. Желательно, когда дома никого не будет. Потому что Ева, готовящая для меня десерт, это слишком волнующее и горячее зрелище. Боюсь, удержаться от пошлых приставаний будет сложно…
— Ты чего так рано вскочил-то? — зевая, спросил Ринат и с кружкой кофе в руках плюхнулся на стул.
Примерившись, я на глаз отрезал кусок сливочного масла и поднял голову.
— Я-то ладно. Я приехал домой трезвый и полный сил, как роза в саду. А вот ты почему не мучаешься от похмелья?
— Пффф, — пренебрежительно фыркнул Ринат и глотнул кофе. — Алкоголь никогда на меня не действовал, ты же знаешь.
Откинув голову, я расхохотался в голос, да так что чуть не выронил нож.
Сложно вспомнить, сколько баек и легенд о пьяных выходках Рины ходило по городу во времена нашей юности. Чего он только не вытворял! Половину историй я бы даже постеснялся рассказать Еве.
— Конечно, знаю, бро, — серьезно кивнул я и, не удержавшись, снова заржал.
Ринат поставил кружку на стол и, откинувшись на спинку, воинственно скрестил руки на груди.
— Ты лучше расскажи, куда вчера ездил? Уходил хмурый и охеревший от разговора со своей Алиной, а через час заявился сияющий, как начищенный пятак. — Ринат кивнул головой на включенную плиту. — И сейчас вон за сковородку схватился. У тебя девушка что ли появилась?
Щедро сыпанув в миску сахара, я улыбнулся и увильнул от ответа:
— У меня всегда есть девушки.
Друг прищурился.
— Нееееет, я не про твоих девушек на одну ночь, а про ДЕВУШКУ, — многозначительно выделил последнее слово Ринат. — Ну типа, с которой тебе интересно разговаривать, с кем ты мечтаешь просыпаться в одной постели, для кого готов жарить блинчики по утрам, как чокнутая золушка. И кого хочешь, наконец, познакомить со своим старым фронтовым товарищем…
Сжав зубы, я начал ожесточенно сбивать вилкой жидкое тесто. Знал бы Рина, с кем я мечтаю просыпаться в одной постели…
— Ничего серьезного, — пожав плечами, равнодушно бросил я и отвернулся к плите, ругая себя за откровенную трусость.
Ринат громко хмыкнул.
— Ну-ну…
Он явно мне не поверил. У меня что на лице написано, что я влюблен по уши?
Черт!
Ринат — умный мужик. Рано или поздно он смекнёт что к чему. И тогда, вполне возможно, я больше не увижу ни его, ни Еву.
Упёршись рукой о край плиты, я убавил огонь и замер, наблюдая, как на сковороде шкворчит и румянится первый блин. Но мыслями я находился далеко отсюда. Я был рядом с Евой — в спальне ее подруги. Интересно, малышка уже проснулась? А ее губы всё ещё припухшие после наших поцелуев? Если нет, я бы с удовольствием это исправил…
— Я, конечно, в кулинарии не силён, но, по-моему, у тебя пригорает.
Ироничный голос Рината за спиной вернул меня на землю. Чертыхнувшись, я схватился за деревянную лопатку и, обжигая пальцы, перевернул пригоревший блин.
Мда… Придётся съесть это недоразумение прежде, чем его увидит Ева. Иначе меня будут подкалывать до скончания века. Я расплылся в глупой ухмылке. А ведь я был бы совсем не против служить объектом для Евиных насмешек до конца своей жизни. По-моему, так и выглядит самое настоящее счастье…
