Медунка приподнял графин, налил воды, подал стакан Макару Алексеевичу. И что-то сказал ему на ухо. Доля вскочил, и так неожиданно пронзительно прозвучало его «товарищи!», что говор в зале вдруг оборвался. Тут Доля поспешил сообщить (как это он забыл?), что по постановлению ученого совета, принятому еще полгода назад, Борис Николаевич Медунка выезжает на полтора года в заграничную командировку и на его место на это время надлежит избрать кого-нибудь другого. Впрочем, они уже с месткомом решили этот вопрос.
— Михаил Игнатьевич, что ж ты молчишь? Сообщи собранию.
Зал заскрипел стульями, все отыскивали глазами всегда хмурого с виду профессора Кияницу. Тот медленно поднялся, поморгал маленькими глазками.
Доля и Кияница — как бы два конца магнита, которые не могут жить один без другого и которые создавали как бы ось институтской жизни. Одинаково темпераментные и вспыльчивые, они не уступали друг другу ни на йоту в своих принципах, и тогда в игру вступали арбитры. Поэтому всех удивило, как это Доля и Кияница на этот раз тихо договорились. Впрочем, дело не такое и важное, временная смена заместителя. Медунка хочет поехать? Пускай себе едет!
За это время многое изменится. Доля состарится, а новый заместитель, как это по логике должно быть, на новом месте долго будет метаться, пока усвоит, что к чему. И тогда все с облегчением встретят возвращение Медунки. Олег Евгеньевич понурился. Так оно и будет. А могло бы повернуться иначе. И вдруг среди всеобщего смеха — это Михайло Игнатьевич подкинул остроту Макару Алексеевичу Доле — расслышал игриво-сердитые слова Кияницы:
— А мы, знаете, на этот раз недолго совещались. Пришли к согласию быстро, потому что кандидат — человек достойный, молодой и энергичный, имеющий свои мысли и умеющий их, между прочим, отстаивать, хотя это иногда требует смелости и отваги. Я говорю это потому, что такая черта характера особенно необходима администратору…
— Да говорите же, кого это вы так расхваливаете? — крикнул Куренной с галерки.
— А вы, молодой человек, умейте слушать. Не спеши те вперед батьки в пекло.
— А разве вы директора туда первым посылаете? — парировал Куренной.
В зале раздался взрыв хохота, потому что все, как сговорившись, обычно называли «батькой» Долю. Кияница встал в торжественную позу — заложил руку за борт пиджака — и разразился целой речью. Они с Долей считают, что молодежь должна понемногу приобщаться к руководству. Потому что их поколение скоро отойдет. Надо передать дело младшим. Поэтому и предлагают на этот пост Мирославу Ольшанскую. Она хоть и молода, но у нее уже ряд серьезных работ. Задачи института близки ей. У нее чуткое и справедливое сердце, — значит, ей не нужно искать дороги к людям, она всегда с ними. Вот какая кандидатура.
Кое-кто зааплодировал. Старшие переговаривались между собой — они хорошо знают Мирославу, свою воспитанницу. Ценят за работоспособность. Но… Разве нельзя кого-нибудь поопытнее?
Соцкий по глазам улавливал настроение, мысли окружающих. Сам он присоединился к тем, кто встретил сообщение Кияницы с холодком. Лично он ничего не имеет против Мирославы, но она чересчур прямолинейна, может выступить на собрании против своего же начальника. Мирославе следовало бы еще поучиться дипломатичности. Да кроме того… (Он уловил несколько любопытных взглядов и покраснел.) Кроме того, он, Олег Соцкий, заведующий отделом, теперь попадает в зависимость от своей подчиненной? И только потому, что она успела состряпать, работая в его отделе, две-три брошюрки? Разумеется, он понимает: писала-то Мирослава не в рабочие часы, а дома или в библиотеке, но ведь это означает, что в законное рабочее время ее голова была занята другим. А Соцкий должен краснеть на собрании из-за невыполнения плана работ его отделом… Так пусть все видят, как он относится к подобному выдвижению — он против. К тому же его даже не спросили.
— Постойте, постойте, я хочу сказать!..
Мирослава сбежала по ступенькам с галерки и остановилась перед трибуной, взволнованно заламывая пальцы. Голос ее слегка дрожал и срывался. Она благодарит за доверие и оказанную честь. Но… простите, она уже говорила об этом директору… Ей не хотелось бы заниматься административной работой. У нее свои научные планы. Она ими наполнена, ими живет. Ведь если ее гипотезу капитально обосновать (на это понадобится время!), это поможет по-иному взглянуть на нашу праисторию. По данным археологов, на Алтае встречаются захоронения такого же типа, как и у народов среднеевропейской полосы. И общность обрядов и одинаковые детали в гробницах… Что это — племена одного этнического корня или только определенная общность духовного развития народов, расселившихся на огромной территории нашей страны и связанных между собой незримыми, но крепкими узами?
Ей, Мирославе, кажется, что здесь нужно прибегнуть к письменным источникам тех времен. Есть сведения об этих краях у древних индийских и арабских путешественников. Вот она и думает засесть за древнеиндийские хроники, изучить, конечно, прежде язык…
