Кучеренко вытянул шею, нервно поправляет пенсне раз, второй. Ерзает в кресле… Должно быть, что-то знакомое послышалось ему в словах Мирославы, но оратор неясно выражается…
— А конкретно, о чем речь, Мирослава? Прошу вас, яснее! — Старик не выдержал, проворно достает из внутреннего кармана записную книжку. Листает, листает, замер. Нашел!
Громко говорит:
— А знаете, что я про эту область записал… Вот послушайте…
— Не понимаю, что тут происходит? У нас итоговое собрание или научная конференция? — Соцкий уколол взглядом Долю.
Тот оторвался от своих бумаг:
— В самом деле, товарищи. Перенесем этот разговор на другое время. А сейчас мы только сообщаем о некоторых перемещениях в должностях… Ваши научные интересы, Мирослава Александровна, надеюсь, не пострадают. Мы уже вам говорили об этом… Вы человек энергичный и сможете выполнить то, что задумали…
— Два слова можно? — Соцкий сделал жест, показывая, что подниматься на трибуну не хочет, будет говорить с места. — У меня замечание нашей милой Мирославе…
Она с надеждой подняла глаза на Соцкого. Он говорил медленно, отчеканивая каждый звук.
— Я должен заметить, что ей, как заместителю директора, — Соцкий подчеркнул особой интонацией последние два слова, — надлежит коренным образом переориентироваться на актуальные проблемы. Не идти в фарватере у тех, кто копошится в прошлом, которое, кстати, не придает новых красок нашей современной культуре. А вы, вместо того чтобы внести предложения касательно улучшения работы нашего отдела, полезли в античность!
Соцкий искренно возмущен. Этот нестерпимый Кучеренко опять перехватывает у него людей — когда-то Павла Озерного, а теперь…
У Ивана Дмитриевича от такого неожиданного пассажа отвисла челюсть. Он вдруг сорвал очки, подскочил к передним рядам и яростно крикнул:
— Вы!.. Кто дал вам право спекулировать проблемами современности и превращать их в актуальщину?! Почему мы должны отказываться от исторического прошлого и традиций? Это утрата корней! Это нигилизм! Разве вы забыли уроки войны? Забыли, как важно было тогда возродить нашу историю, наше героическое прошлое, чтобы доказать нашим идеологическим врагам: мы живем на своей земле, окропленной кровью наших предков. И мы не вправе отступать от этого ни на шаг! Это, если хотите, дело государственной важности. Особенно теперь! Разве мы не знаем, какие маниакальные идеи бродят в головах некоторых наших соседей? И насчет Алтая, и насчет Байкала!. Как важно показать связи древней Тенгринианской культуры со славянским миром. А эти проблемы у нас совсем не изучаются!.. Мирослава сделала бы хоть начало!
Кучеренко резко надел очки на нос, и Мирослава, почувствовав поддержку, заговорила увереннее:
— Олегу Евгеньевичу хотелось бы услышать от меня предложения по нашему отделу. Я скажу: отдел работал бы намного лучше, если бы вы не только руководили им, а личным примером показали, как нужно работать. И если бы не поддерживали тех, кто норовит спрятаться за ваш авторитет и ваше личное расположение…
В зале засмеялись.
Олег Евгеньевич сел. Итак, Мирослава говорит уже как заместитель директора? Смотрите-ка, уже распоряжается как у себя дома. Ну что ж, подождем. Еще напомнят ей эти слова. Оскорблять людей… С этого еще никто не начинал своей деятельности.
Собрание закончилось поздно. Расходились медленно. Соцкому было тяжело. Публично выслушать подобный упрек… И от кого? От своей же подчиненной.
Перешел через улицу, направился в маленький сквер. Осень шуршала палой листвой, сухими травами, дышала терпким настоем влажных корневищ и коры. В густой завесе тумана, переходившего в изморось, желто светились фонари. Подышать бы… Побыть наедине. Говорят, природа успокаивает, придает сил. Возможно… Но он по-другому воспринимает природу — без поэтической приподнятости и самозабвения. Он сам по себе, со своими мыслями, она сама по себе…
А если быть до конца откровенным, то он получил сегодня заслуженное. Кто-кто, а Соцкий умеет трезво смотреть на вещи и сам себе устанавливает цену — он не гений и даже не талант. Он — опытный работник, несколько десятков лет идет по одной и той же дорожке. Дорожка правильная, как специалист он необходим. Совесть его спокойна. Его не терзают сомнения. Если сказать точнее — он принадлежит к золотой середине. К тем, кто умеет работать в меру, служит спокойно, уверен в себе и в своей необходимости. Без таких, как он, не было бы ни талантов, ни гениев. Нет, уважаемые, надо во всем отдавать себе отчет и все называть своими именами. Наедине с собой, разумеется! Тогда проще ориентироваться, и туман честолюбия не застилает глаза. Зная свои возможности, легче проталкиваться между незаурядными людьми. Глядишь, и опередил их. Тихо. Мирно. Вот в чем его сила…
Соцкий плотнее завернул полы плаща — давала себя знать изморось. Ноги начали чувствовать сырость. Но встать со скамейки он не мог. Тело словно налилось свинцом.
