– Твои? – Света склонила голову набок. – Разве не спонсоры помогали разбивать этот парк?
– Но проектировал-то его я, – довольно улыбнулся Никита. – Кстати, я не раз тебе об этом говорил, но ты была так занята с Лёвой, что, наверное, не обратила внимания.
– Я не могла забыть о таком!
– Лучик. – Никита взял спрятал её ладонь в своих, вынуждая остановиться. – Я не упрекаю. Это действительно неважно. Просто хочу, чтобы ты знала: эту часть парка я проектировал для тебя. Моя прихоть, если хочешь. Маленькое злоупотребление своим положением.
Не дожидаясь ответа, он потянул за собой, ведя к зарослям, темневшим впереди. Можжевеловый аромат, мешаясь с прогретым за день смолянистым кедром, заставил голову закружиться, когда Света глубоко вдохнула. Встав за её спиной, Никита положил обжигающие ладони на талию и подтолкнул вперёд.
Небольшое озеро, окружённое редкими фонарями, пряталось под широкими листьями водяных лилий. Справа перекатывался тремя порогами ручей, через узкий поток был перекинут изогнутый мостик. А дальше, почти полностью скрытая отцветшей сакурой, стояла беседка.
– Днём здесь тоже красиво, – прошептал Никита, положив подбородок на её макушку. – Но мне хотелось, чтобы в первый раз ты побывала здесь ночью.
Блики от фонарей дрожали в воде, прятались в начинающих раскрываться жёлтых цветах. В зарослях затрещал сверчок. Сначала один, робко, но вскоре к нему присоединились остальные, заставляя воздух дрожать от непрерывного пения. Мерное дыхание Никиты шевелило волосы над ухом, тёплые ладони сомкнулись на животе, осторожно притянули к себе.
– Нравится? – шепнул он.
– Очень. – Говорить громко не хотелось. Вообще не хотелось говорить, будто любое слово может развеять магию, щекотавшую кончик носа. Света медленно повернулась в кольце его рук, коснулась груди, плавно повела руки вверх, почти не дыша обвела контур челюсти кончиками подрагивающих пальцев. Никита не двигался, позволяя изучать своё лицо, словно она увидела его впервые. Прикрыл глаза, чтобы ярче чувствовать невесомые касания, от которых загорается кожа. Тёплые ладошки накрыли щёки, потянули на себя, и Никита неосознанно погладил спину, накрыл выступающие лопатки. Её губы были мягкими, как всегда. Изученными до малейшей трещинки, до каждого изгиба. Они раскрылись ему навстречу, и всё стало неважно, остался только стрёкот сверчков, её пальцы, перебирающие волосы на затылке, его рука, поглаживающая шею. Обхватив верхнюю губу, Никита тут же выпустил её, потянулся к нижней – поцелуи были короткими, почти целомудренными, но от каждого касания под кожей разбегались ручейки тепла, согревая, заставляя сердце сбиваться на бег.
Над озером поднялась луна, резкие тени легли на траву, мир враз стал монохромным. Света уютно устроилась на коленях Никиты: вжаться бы в него, остаться насовсем, чтобы каждая секунда – вместе. Чтобы касание его губ, влажное, расслабленное, существовало в ней всегда. Чтобы руки, неспешно скользящие по спине, не отпускали.
– Тебе пора домой, – шепнул он между поцелуями.
– М? – она подняла на него расфокусированный взгляд. – Зачем?
– А завтра разве не надо на работу? – Никита склонил голову набок, заправил локон за ухо.
– Надо, – вздохнула Света. – А ты?..
– Я тебя провожу. – Он коротко её поцеловал в кончик носа.
Город уже спала, можно было беспрепятственно останавливаться в тёмных уголках и целоваться до умопомрачения. У ворот, скрытые кустами сирени, Никита и Света ещё долго не могли оторваться друг от друга, пьяные от глубоких, горячих поцелуев, от нехватки воздуха в лёгких, от сбившегося напрочь сердечного ритма.
– Ты не зайдёшь, – с сожалением сказала Света.
– Нет. Не в этот раз. – Никита смотрел на неё сверху вниз, поглаживая плечи. – Ты же просила дать тебе время.
– Будешь теперь напоминать? – она усмехнулась.
– Буду, – кивнул Никита. – Хотя ты права – нам действительно нужно было время.
– А теперь уже нет, – многозначительно пробормотала Света, сжимая его ягодицу.
– Ещё немного, – шепнул он, склонившись к уху. – Ожидание усиливает наслаждение.
Он ушёл, а через пять минут телефон осветило сообщение:
Два дня пролетели, как во сне. Сладком сне, из которого так не хочется выбираться. Загруженная работой, в основном административной, Света ловила каждую свободную минутку, чтобы написать Никите. Домой она буквально приползала, но, падая на кровать, первым делом тянулась к телефону, чтобы пожелать спокойной ночи.
Долгожданные выходные, маячившие на горизонте, в очередной раз отодвинулись – открытие нового отделения снова откладывалось из-за погрешностей в расчётах с рабочими. Обречённо застонав, Света уронила голову на перекрестье рук. Если она сейчас не выбьет дополнительные деньги, отделочные работы придётся завершать самостоятельно. Интересно, что скажут врачи, когда увидят главу кардиологии, занятую покраской стен? Подгоняя себя, Света шла к Лёше, по пути проговаривая речь – быструю, с максимально понятными разумными аргументами. Такую, чтобы не было причин отказывать или ссылаться на нехватку средств.
