Напиши. Света недоуменно нахмурилась, но тут увидела небольшой телефон. Простой, старый, без выхода в интернет. Разблокировав экран, она обнаружила в списке контактов единственный номер и, не раздумывая, тут же написала:
Вернувшись из душа, первым делом потянулась проверить, ответил или нет. Но телефон молчал, и почти всё утро Света не могла отделаться от желания смотреть на тёмный экран, ожидая сообщения. К обеду её отвлекла работа, а после – мысли об Инне. Как бы Света их ни задвигала, игнорировать новость не получилось. На перерыве, подперев подбородок, она пыталась представить Инну с Сергеем. Выходило не очень. Он же ей как член семьи. Близкий друг. Одногруппник. Какие тут могут быть отношения? Но всё же было в этом что-то… логичное. Разве, повернись её жизнь иначе, не стала бы она женой Марка? Но Инна и Сергей! Тамара и Руслан, дети… Света печально вздохнула: очень хотелось помочь подруге хотя бы советом, но что тут сказать? В разгар размышлений телефон наконец ожил, и Света, забыв обо всём, тут же его схватила.
Можно было просто позвонить. Набрать номер, услышать его голос, поговорить. Но отчего-то Света решила написать, подозревая, что именно этого ждёт от неё Никита. Простых, ни к чему не обязывающих разговоров.
На этот раз ответ пришёл практически моментально:
Она замерла, ожидая ответа. Сердце стучало в горле, а за солнечным сплетением творилось что-то невообразимое. Пожалуй, Никита выбрал лучший способ для общения: когда нет необходимости смотреть в глаза, но при этом голос так и звучит в голове. А ещё то, что его сейчас не рядом, наделяло смелостью говорить о том, что пока было страшно озвучивать, чтобы не получить отказ. Он молчал слишком долго. Хотя минута – не такой большой срок, но Света успевала испугаться, что переборщила или поспешила. Что навязывается. Она кусала ноготь большого пальца, нервно косясь на телефон, когда в дверном проёме показывалась голова заведующего детским отделением. Необходимо было срочно проверить состояние пятилетней девочки, поступившей вчера вечером. Бросив телефон в карман халата, Света вышла в коридор и едва не споткнулась, когда он завибрировал, оповещая о новом сообщении. Проверить прямо сейчас не могла – не останавливаться же посреди коридора, чтобы залезть в телефон – сама не раз ругала за подобное. Поэтому ответ она смогла прочитать лишь спустя полтора часа, спрятавшись в туалете. Хихикнула с собственного поведения: надо же, докатилась. Дрожащими пальцами разблокировала экран, прижала ладонь к расплывшимся в улыбке губам. Всего одно слово, от которого внизу живота стало жарко:
Больше Никита не писал, а Свете было не до того, чтобы думать об этом. Только к вечеру, идя домой, она вспомнила о телефоне и почувствовала острый укол вины: что, если он весь день ждал ответа, а она молчала? На ходу она набрала:
– Мама, я стал лучшим по математике в классе, представляешь!
– Правда? – улыбка Светы стала шире. – Надо рассказать об этом папе.
– Я уже рассказал. После уроков мы с ним вместе тренировались.
– Да? – присутствие Никиты вдруг ощутилось так остро, что Света невольно оглянулась, но нет, улица была пуста. Выходит, день он провёл с сыном. А что делает сейчас? Узнать это захотелось с такой силой, что она полезла было за телефоном, но вовремя спохватилась – пока что не стоит говорить о таком способе связываться с папой. Ещё напридумывают себе что-то, чего пока ещё нет.
Света и Лёва скрылись в доме, и только тогда Никита вышел из-за дерева, стоявшего на другой стороне улицы. Впервые за долгое время сердце не ныло, его не тянуло пойти за ними, быть рядом. Сейчас он был уверен, что всё делает правильно, и именно это сближение, медленное, с лёгким флиртом на расстоянии именно то, что им необходимо. Утром он долго смотрел на спящую Свету, находя невероятно милым и её растрёпанные, сбившиеся волосы, и то, как она сопит, приоткрыв рот. Родная настолько, что даже капля слюны, застывшая в его уголке, казалась очаровательной.
