Почерневший взгляд впился в неё, такой густой, что впору захлебнуться. Демонстративно медленно Никита обхватил концы полотенца, оказавшиеся в его ладонях, и сжал кулаки. Света провела по его рукам от запястий к локтям, ниже, спускаясь на плечи. Царапнула ногтями края крестообразного шрама на груди и склонилась к шее, согревая горячим дыханием ямку между ключиц. Кончик языка прошёлся по выступающим косточкам, губы прихватили ставшую влажной кожу. Она завела руки за спину, быстро расстегнула бюстгальтер, отбросила в сторону и выгнулась, проводя сосками по груди. Никита тихо выдохнул, кожа покрылась мурашками, мышцы пресса слегка напряглись. Потираясь о него, как кошка, Света спускалась вниз, оставляя влажные дорожки поцелуев. Зарылась носом в жёсткие волосы под пупком, слабо прикусила впалый живот, чувствуя, как его налившийся кровью член упирается прямо в грудную клетку. Подняла на Никиту глаза, встречаясь с его взглядом, и вдруг крепко сжала его, сведя груди вместе. Губы Никиты приоткрылись, он быстро облизнулся, приподнял голову, чтобы лучше видеть. Света склонила голову и поймала губами головку. Никита низко, несдержанно застонал, и от этого звука дрожь прошила её тело.
Наблюдать за ним, тяжело дышащим, находящимся пусть в призрачной, но в её власти, было слишком приятно. Света приподнималась и опускалась, лаская его, не выпуская из плена, облизывая каждый раз, когда головка показывалась между грудей. Изредка поднимала глаза, чтобы насладиться напряжённым лицом, веревками вен, проступивших под кожей рук, сжатыми до белых костяшек пальцами. Упивалась каждым его стоном, каждым выдохом, раздробленным на сотню крохотных звуков. Отпустив грудь, она мазнула кончиком языка по уздечке и прошлась широким, мягким языком сверху вниз. Обхватила губами яички, втянула в рот, и Никита издал странный, булькающий звук, давясь поломанным стоном.
Хотелось смотреть на неё, не отрываясь, и в то же время закрыть глаза, раствориться в фейерверке ощущений, оттенков и полутонов. Он чувствовал себя напряжённым до предела и вместе с тем лёгким, почти невесомым. Каждая мышца окаменела, запястья пульсировали, слишком туго перетянутые полотенцем, которое он неосознанно сжимал всё крепче и крепче. Казалось, вся кровь прилила к паху и теперь пульсировала там с неистовой силой, обжигая. Скольжение внутри её рта, влажные причмокивания, губы, сжимавшие крепко, пальцы, перебирающие начавшие поджиматься яички – Никита видел всё, не открывая глаз. Видел отчётливо: каждое движение её головы, каждый мазок ладони по члену, то, как призывно она оттопырила попку в красном кружеве новых трусиков – он таких не помнил. Тянущее предвкушение разлилось в пояснице, мышцы живота сжались, собираясь вот-вот начать мелко сокращаться. Никита откинул голову назад, упираясь в подушку, сглотнул, распахнул рот и… разочарованно выдохнул. Медленно открыл глаза, даже не пытаясь выровнять напрочь сбитое дыхание.
Света сидела в его ногах, сложив руки на коленях, как примерная ученица. И если бы не блеск в глазах, не влажные приоткрытые губы и не раскрасневшиеся щёки, никто бы не догадался, чем она только что занималась. Что она только что делала с ним и что, чёрт возьми, так и не довела до конца.
– Как ты говорил? – хрипловато спросила она, убирая упавшие на лицо волосы и нарочито медленно проводя ладонью по своей шее. – Ожидание усиливает влечение?
– Ожидание усиливает наслаждение, – поправил Никита, постепенно ослабляя хватку. Дошедшее почти до грани удовольствие медленно таяло, оставляя неприятный, тянущий зуд в самом низу живота. Член болезненно пульсировал, требуя немедленной разрядки, но Никита лишь склонил голову набок, сдул влажную прядь со лба и выжидающе посмотрел на Свету. Шумно сглотнул, когда её руки заскользили по телу. Света ласкала себя, приподнимая грудь, обводила съежившиеся, острые соски, прикусывая губу и сладко дыша. Как зачарованный, он следил за её пальцами, спускающимися к животу. Стрельнув полыхающей зеленью взгляда из-под ресниц, она нырнула под ткань и томно застонала. Никита жадно смотрел на то, как шевелится кружево, шумно дышал носом, чувствуя, как воздух пропитывается её возбуждением. Кровь гудела в ушах, сердце оглушительно стучало, приподнимая грудную клетку.
Привстав на коленях, Света стянула трусики, подцепив двумя пальцами резинку на бёдрах. Переступила через них и, опираясь на кровать у его головы, медленно опустилась сверху, прижав член к животу. Заскользила по нему, размазывая смазку, шумно дыша.
