– Ты, наверное, голодный? Я приготовила на два дня, думаю, потом вы с Игорем сами справитесь. Нам придётся встретить там Ивана Купалу, прости, знаю, что ты хотел провести праздник со мной. – Инна говорила, говорила, говорила, пытаясь заглушить рвущееся наружу отчаяние. Как, скажите, как она сможет провести четыре дня рядом, так близко? Как сможет делать вид, что всё хорошо, когда день за днём в течение почти трёх недель избегала встречи любой ценой? Инну трусило при одной лишь мысли о том, что Сергей будет так близко. Чёрт! Она почти начала жить нормально! Почти вернулась в прежнюю колею! И плевать на потерянный сон, на воспоминания, от которых хотелось или разрыдаться, или приласкать себя. На всё плевать, она, чёрт возьми, почти стала нормальной!
– Инн, – ладони Руслана легли на плечи, сжали, согревая и заставляя остановиться. – Это просто командировка.
– Тебе легко говорить, – горько выплюнула она, покорно откладывая контейнер с едой и разворачиваясь. Подняла на него глаза, прижала ладони к груди. – Я не хочу туда ехать, Русь. Просто не хочу.
– Послушай, – с редкой, почти несвойственной мягкостью заговорил он, поглаживая линию челюсти длинными пальцами, испачканными в чернилах, – это и правда просто командировка. Поверь в это. И тогда всё станет проще.
– Русь, – жалобно всхлипнула Инна, чувствуя, как глаза наполняются слезами, – я не хочу уезжать.
Он слабо улыбнулся. Тем призраком улыбки, от которого когда-то ныло сердце, а теперь – в груди обрывалось что-то и с грохотом летело в пустоту.
– Я знаю, – шепнул он, склоняясь к её губам. Инна покорно позволила себя поцеловать, но застыла, стоило ему углубить поцелуй, нырнуть языком вглубь рта, пока жаждущие руки обвили талию и накрыли спину.
– Русь, я… – задыхаясь, пробормотала Инна, когда он оторвался от её губ и начал спешно выцеловывать шею.
– Не отталкивай меня, – шепнул он на выдохе. Шумно вдохнул носом, поцеловал прямо под ухом там, где ей всегда нравилось. Втянул мочку, прошептал, задыхаясь: – Только не сейчас, Инн, прошу. Только сейчас не отталкивай меня.
Она сдалась. Позволила усадить себя на стол, покорно развела ноги, обвила, когда он упёрся в неё. Откинула голову, подставляя шею по умелые, жадные ласки. Пальцы зарылись в волосы на затылке. Мягкие, они всегда были такие мягкие, хотелось перебирать их, не переставая. Когда-то. Сейчас Инна хотелось ощутить упругую жесткость, туго стянутую на затылке. Пробежаться по короткому хвосту, обвести мочки уха. Словно услышав её мысли, или просто поняв, что она удаляется, Руслан снова завладел её губами, заставляя увлечься поцелуем, пока руки легли на ягодицы, задирая юбку.
С шумным вдохом он приник к её груди, открывшейся, когда поддались пуговицы на рубашке. Толкнулся сквозь одежду, потёрся, давая понять, как сильно соскучился, как хочет.
– Русь, – слабо попыталась запротестовать Инна, – скоро придёт Игорь, а мы…
– Он до обеда у Дани, – неразборчиво пробормотал он, одним длинным движением избавляясь от собственной майки и тут же прижимаясь обнажённой кожей. Словно с ума сошёл, дыша часто, оглушительно.
– Подожди, – задыхаясь, она попыталась в последний раз его остановить. Хотя какие могли быть причины, кроме чувства вины перед тем, кто никогда не принадлежал ей? Но именно сейчас это казалось неправильным, вывернутым наизнанку. – Постой. – Она упёрлась рукой в обжигающе-горячую грудь, поймала спутанный чёрный взгляд. – Может, мы хотя бы в спальню пойдём? – попыталась улыбнуться игриво.
– Нет, – слетело с приоткрытых, влажных от поцелуев губ. Руслан обхватил её бёдра, обеими руками нырнул под трусы, оттягивая резинку на промежности. Не останавливаясь, погрузил в неё пальцы. – Если не хочешь, – выдохнул прерывисто, со свистом выпуская воздух из лёгких, – просто скажи.
– Русла-ан, – голос Инны сорвался на стон. Она запрокинула голову, подалась навстречу, прикрывая глаза. Секс с ним всегда был другим. Руслан менялся, кардинально, когда они оставались наедине. Словно отпускал, наконец, себя. Отдавал всего себя и брал также – до последней капли, до предела.
– Просто не прогоняй меня, – простонал он, отпуская её и спешно избавляясь от штанов и трусов. Горячие губы снова заскользили по щеке, накрыли губы. Руслан почти неслышно выдохнул: – Люблю тебя, Инн. – И, отведя трусики в сторону, вошёл в неё, обманчиво медленно, расслабленно. Чтобы в следующую секунду сорваться на стремительный ритм, от которого стол заходил ходуном.
