Всю следующую неделю я порхала на крыльях любви — как бы глупо и банально это не звучало. Олег каждый день писал мне в messenger нежные признания, отправлял много фотографий и видео: начиная с момента отлёта из Шереметьево и заканчивая наикрасивейшими доминиканскими закатами. Иногда в кадр попадала его мама, и для меня было большим открытием узнать, насколько она, оказывается, молода и красива, — почему-то её образ я всегда ассоциировала с внешностью Ольги Леонидовны.
Каникулы закончились и начались рабочие будни в школе.
Олег прислал сообщение: «Любимая, сегодня вечером вылетаем в Москву». Далее следовало невероятное количество сердечек и длинный текст о том, с каким нетерпением он ждёт нашей новой встречи. Мне нравилось, что всё это время тему секса мы обходили стороной, точнее, Олег, чувствуя моё нежелание обсуждать её в переписке, деликатно ограничивался романтичными фразами и милыми картинками. Но даже на расстоянии в несколько тысяч километров, я чувствовала его страсть.
Беспокойство охватило меня на следующий день, когда больше сообщений от него я не получала. Весь вечер я не находила себе места и от волнения долго не могла уснуть. В школе я практически не выпускала из рук телефон (за исключением уроков) вздрагивая от каждой трели, но messanger Олега молчал... Прошло несколько дней. Я не знала куда себя деть и как отвлечься от самых страшных мыслей. По вечерам, признаюсь, я успокаивала себя бокалом вина, и тем фактом, что случись авиакатастрофа, то её давно бы уже показали по всем новостным каналам.
Где же ты, мой мальчик?!
Я находилась в подавленном настроении, и все мои мысли крутились исключительно вокруг Олега. Сосредоточиться на работе стоило невероятных усилий. Немного меня отпустило, когда я обратила внимание на то, как спокойно и непринуждённо вела себя Ольга Леонидовна в школе. На её лице не читалось никаких признаков печали. Конечно, спросить о том, где сейчас её племянник и что с ним — я ни за что бы не решилась.
Это случилось на восьмой день, как Олег перестал выходить на связь.
После окончания второй смены, большинство преподавателей собрались в конференц-зале. Я практически не слушала о чём вела речь директрисса — тем более, что обсуждаемые вопросы не касались лично меня, а в основном затрагивали проблемы старших классов. Когда все стали расходиться, ко мне подошла Ольга Леонидовна и попросила зайти к ней в кабинет.
Я немного мандражировала, поднимаясь на второй этаж, хотя была уверена, что разговор, скорее всего, пойдёт об итогах моей работы. Но моя уверенность рассыпалась как карточный домик, когда постучав в дверь и войдя в кабинет, я увидела выражение её лица. Ольга Леонидовна стояла возле окна, и не мигая, без тени улыбки, смотрела на меня.
Она всё знала.
И как в подтверждение моей страшной догадки, тихо произнесла:
— Анна Аркадьевна, наша семья знает про вас и Олега.
Мои ноги подкосились, а голова закружилась. Я точно бы рухнула на пол, если б Ольга Леонидовна не предложила мне сесть, видя мою реакцию.
Я сидела на стуле сгорбившись, крепко сжимая ладони, не смея поднять на неё глаза.
— Мой брат, отец Олега, лично хотел поговорить с вами, но я его отговорила. Кто, как не женщины могут лучше всего понять друг друга, правда?
— Простите меня, — еле смогла выдавить я. — Простите... я...
— Анна, пожалуйста, успокойтесь, поверьте, я не желаю вам ничего плохого. Но сначала говорить буду я, вы не против?
Я кивнула.
— Вы мне всегда нравились, Анна. С самого первого дня. В вас есть редкие для современного человека качества — наивность, доброта, порядочность... На неподдельный интерес Олега к вам, я сразу обратила внимание. Но я ошиблась, полагая, что это так и останется лишь интересом... Я не знаю, поощряли вы его или нет... — на этих словах я вскинула голову в немом протесте. — Теперь же вижу, что Олег говорил правду, когда настаивал на том, что это ОН вас преследовал, а вы сопротивлялись. Но всё зашло слишком далеко, Анна. Про неподобающее поведение педагога я говорить не буду — это не имеет отношение к нашей сложившейся ситуации, я не ханжа, хотя, думаю, вы и сами, как здравомыслящий человек, должны понимать, что совершали большой проступок, когда вступали в связь с несовершеннолетним учеником. Вы не должны были поддаваться чувствам! Но Олег влюблён в вас. По — настоящему влюблён. Я верю в его искренность, так как очень хорошо знаю своего мальчика. Но он слишком упрямый — он не отступит от вас. Он отказывается ехать в Швейцарию и...
— Но я никогда не отговаривала его от этого!
— Знаю. И поэтому, первая, отступить должны вы. Он упрямый, но очень гордый. Скажите ему, что любите другого, что решили вернуться к мужу. Убедительно скажите и он поверит... — Она выдержала паузу. — Не ломайте мальчику жизнь, Анна.
Я молчала. Я уже знала, что поступлю именно так, как она об этом просит. Я лишь спросила:
— Где он?
