Марик вернулся спустя полчаса с большим пакетом. Отключил сигнализацию и открыл дверцу, впуская в салон октябрьский холод.
– Ты что, решил скупить весь магазин? – я с интересом заглянула внутрь.
– Неа, только детский отдел.
Он просто невыносим! Нет, дважды невыносим, потому что шуточек ему оказалась мало, и он действительно купил баночку с пюре и пачку жидкой каши в бумажных пакетах. Идиот.
Или нет…
Кроме детского питания, я еще нашла мой любимый шоколад с карамельной начинкой, бутылку сока и еще всякую мелочёвку.
– Ты куришь? – удивилась я, когда он извлек из пакета пачку сигарет.
– Очень редко.
Вот гад! Мне нервы мотает, папе тоже по нервной системе достается, но и о себе не забывает, старательно портя лёгкие. Я потянулась и, воспользовавшись моментом, отобрала у него упаковку.
– Поля, что ты…
Договаривать ему и не нужно было – сам прекрасно увидел, что я сделала – открыла окно, и коробочка красиво улетела куда-то в кусты, мокрые от дождя.
– Курить вредно, а тебе еще до законной пенсии доживать, Марик, – невозмутимо постановила я.
– Поля, ты… ты… – пропустил сквозь сжатые зубы воздух братец.
– Чудо? Солнце? Твое счастье? – широко улыбнулась.
– Ходячее проклятие. Ладно, поехали домой, пока ты не вынесла мне мозги окончательно.
___________________
– Марик, папа до сих недоступен, – чуть нахмурившись, произнесла я. Меня напрягало молчание отца. Он не приехал ни на ужин, ни на совсем поздний ужин и даже вот утром тишина. Что-то подобное уже бывало однажды – как оказалось, папочка тогда просто задержался у своей пассии. Что-то у нее произошло, и он не смог ее оставить один на один с проблемой. А сейчас, кажется, он ни с кем не встречался. Нет, я ни разу не против новых отношений папы, это нормально, я бы была рада, если бы он женился на хорошей женщине.
– Я подвезу тебя и съезжу в офис, – брат тоже напряжен, хотя и старательно скрывал свое состояние.
– Спасибо, – улыбнулась ему. – А я тогда приготовлю что-нибудь папе и пойду собираться. Хочешь еще кофе?
– Хочу… – он хотел добавить что-то еще, но раздался оглушительный рингтон его телефона.
Марик отошел в гостиную и потом минут пять с кем-то беседовал. Я не вслушивалась и варила нам кофе, думая о том, что же мне ответить Карине. Она сегодня точно пристанет ко мне и потребует объяснений…
– Полина, – вырвал из размышлений брат.
– А? – я разлила бодрящий напиток по чашкам. – Кофе готов. И кстати, кто звонил?
– Поля, послушай…
– Папа звонил? И тебе надо срочно в офис?
Повернулась к нему с его порцией в руках, чтобы протянуть ему кружку, но замерла, встретившись с его взглядом. Тяжелым и пустым.
– Что-то случилось? – насторожилась я.
– Я не стал бы говорить, я бы подождал и подготовил тебя, если бы имел такую возможность… – он сказал это как-то странно. Приглушенным, холодно-отстраненным тоном. – Но ты имеешь право узнать все сейчас.
Я с изумлением приподняла брови. И уже открыла рот, чтобы поругать его за начало очень глупой шутки, как Марк произнес:
– Поля, отец попал в аварию.
Из моих пальцев выскользнула чашка и с тонким звоном, похожим на визг, разбилась. Горячий кофе некрасивыми кляксами расплылся по чистому паркету, намочил коврик и испачкал дверцу холодильника. Из моего горла тоже вырвалось что-то похожее на этот звон. Я тоже разбилась. И если чашку уничтожил удар, то меня, кажется, только слова.
"Марик, скажи, что шутишь. Боже, скажи, что соврал", – двигаю губами, но звуки не выходят. Просто немая мольба.
Он больше не выдавил ни слова, но я на интуитивном уровне осознала: все плохо. Это серьёзно.
О, Господи…
Перед глазами возникла какая-то пелена, потому не сразу поняла, что меня крепко обнимает Марик, а я отчего-то сопротивляюсь.
– Тише, солнце, тише, на полу осколки. Успокойся. Ты все равно не знаешь дорогу, эй. Давай так: ты оденешься, и мы вместе поедем. Поля, спокойно… – я услышала голос Марка будто сквозь призму, но он подействовал на меня как сильнейшее седативное. Прекратила молотить ногами воздух в попытке вырваться и побежать к папочке. Марик прав. Нужно одеться – короткие шорты и футболка вряд ли идеальная одежда в нулевую температуру.
– Марик, я не смогу, – прошептала, прижимаясь к нему в поисках тепла. Мне холодно. И руки дрожат.
– Я же рядом, – он меня гладил по голове, как маленькую девочку. – Я тебя одену.
Не хватило сил даже на кивок, но Марк и не ждал ответа – подхватил на руки и понес в мою комнату. Я крепко обняла его за шею и зажмурилась, чтобы удержать слезы. Только от одной мысли, что папе сейчас плохо, меня выворачивало и трясло.
