Не знаю, откуда у меня нашлось столько прыти, но я метнулась к тому месту, где в линолеуме была дырка, и запихнула ногой шприц обратно. В голове набатом билось одно: не позволить и ему заметить его. Не сомневаюсь, что он был в курсе, но сейчас… Зачем ворошить болезненное прошлое и обнажать старые раны?
– Колечко уронила, – нервно улыбнулась подошедшему парню. – Что ты там искал?
Пыталась быть спокойной, но в груди гулко стучало сердце, чуть ли не оглушая меня. Я в шоке. Как там говорил Марк? "Почему ты такая сообразительная"? А сегодня мысленно задаю себе этот вопрос. Почему? Я бы никогда не хотела знать то, что мне открылось. Я бы не хотела, как пазл, собрать ужасающее детство своего единственного близкого и любимого человека. Не хотела. Но картинка, будто магниты, собралась, и я не сумела вовремя отвернуться. Слова Марка о том, что когда-то он ел сырую картошку, его кошмары, шрам на ребре, озлобленность на всех, нежелание ничего рассказывать, раздолбанная квартира матери и последний кусок пазла – шприц. Длинный, тонкий, с короткой иглой и тёмным сгустком внутри. Насколько я знаю, такие довольно популярны среди… наркоманов. Во скольких фильмах, и не только художественных, мелькали кадры с именно такими медицинскими инструментами? Девяностые и двухтысячные оставили нам огромное информационное наследие на тему наркотической зависимости.
– Ничего, решил память освежить, – он внимательно осмотрел меня и нахмурился. – Нигде не болит?
– Марик, я же не упала, – отчего-то растрогалась. В его звучит голосе столько заботы и нежности, что я не могу сдержаться. Наплевав на все, бросилась ему на шею и крепко обняла. – Я есть хочу. Давай уже уйдем отсюда?
Его руки сомкнулись на моей спине, прижимая сильнее к натренированному телу. Несколько минут – безумно приятных и самых лучших за последние дни, мы стояли в обнимку и молчали. Я думала о том, какую же папа совершил ошибку, допустив подобное. Чтобы его сын, его частица, жил в кошмаре долгих четырнадцать лет. Марк – невероятный, безумно добрый и умный. Он как никто другой заслуживает нормальной жизни.
Вокруг летала пыль, в доме царила полутьма, в воздухе витал запах затхлости и сырости. А мы просто обнимались, и Вселенная для меня будто замерла. Перестала существовать. Миром стало его тепло, его горячее дыхание на моей шее и его пульс под моими пальцами.
– Ты странная, – нарушил тишину Марик, скользя своей широкой ладонью по моей пояснице и оставляя огненный след. Огонь проникал через куртку, проходил сквозь тонкий свитер и пронзал жаром до костей. – Но мне нравится. Даже мысли немного прояснились.
– М? – я немного отстранилась и посмотрела в зеленый омут его глаз. – Какие мысли? На какую тему?
Он снова прижал меня к себе и только потом объяснил:
– По поводу всего, – тяжело вздохнул. – Тебя, матери, квартиры. Не елозь, Поль, давай еще немного постоим?
– Да хоть вечность, – сказала, а потом только поняла, что брякнула. Смутилась и хотела было оттолкнуть брата, но тот обнял крепче.
– Вечность так вечность. Уговорила, – Марк точно насмехался. – Заметь: фраза твоя, я тут ни причем. Наверное, всему виной моя харизма и…
Вот дурак! Стукнула его по плечу и выпуталась из плена рук.
– Даже хваленая харизма не спасет, если я от голода начну тебя есть.
– Очень испугался, – фыркнул. – Ладно, идем, пока ты вправду не сгрызла меня.
– О, смотри, – Карина протянула мне свой телефон с открытой вкладкой "Инстаграма". – Влада с третьего курса. Как я и говорила, она встречается с преподом.
Я без особого интереса посмотрела на фотографию жгучей брюнетки, которая обнималась с русоволосым мужчиной. Его лица не было видно, но я, приглядевшись поближе, узнала в нем Романа Васильевича – преподавателя по английскому языку.
– Тайные отношения, ага, – хмыкнула Рина. – Настолько тайные, что только слепой и глухой о них не знает.
– Я не знала, – пожала плечами, потянувшись за очередным куском пиццы с пепперони. Пообедать с Марком мы не успели – его срочно вызвали куда-то, а одной есть не хотелось, так что пришлось ждать сначала Каринку, а потом доставку вкусностей.
– Потому что ты все время витаешь в облаках, – отмахнулась подруга, продолжая листать снимки. – Фотосессия Лерки на пляже. Видела? Оу, у ее Ника шикарная фигура.
– Она разве не в Москве? – я подсела ближе к девушке и отобрала у нее смартфон. Белокурая Лера в пыльно-розовом купальнике на фоне лазурного неба, белого песка и светло-голубого океана выглядела шикарно. На одном из многочисленных снимков она улыбалась в камеру и сжимала зубами трубочку яркого тропического коктейля.
– Ага, в Майами умотала на днях, – сообщила Карина.
Молча вернула ей гаджет. Майами. Я хотела полететь туда с отцом. Строила планы, купила всякие нужные мелочи, а в итоге…
– Поли-и-ина! – проорала Рина чуть ли не в ухо, чтобы привлечь мое внимание. – Гоша красавчик, правда?
– А? – заторможенно отозвалась, прогоняя горькие воспоминания прочь.
– Сюда глянь! – мне под нос снова сунули многострадальный айфон.
