— Отвези меня в десятку. Пожалуйста!
Без слов папа кивает. Вот прямое доказательство, что он мой настоящий… Один-единственный папа!
— Спасибо! — обнимаю его так сильно, что что-то хрустит. — Я только переоденусь.
Как могу, быстро бегу в комнату. Мама спешит за мной.
— Я с вами поеду, — предупреждает напористо, словно боится, что я буду спорить. — С кем случилась беда?
— С моим другом! — достаю из шкафа чистые футболку и джинсы. Пытаюсь переодеваться шустрее, но конечности не слушаются, дрожат будто не мои.
— Что конкретно? — мама бледнеет. Она не та, кто проходит мимо чужого горя.
— Сама пока не знаю, — горло перехватывает спазмом. Я стараюсь не думать о плохом, но слова Солы «упал с высоты» никак не способствуют возвращения моего самоконтроля. Мне хочется рыдать. Если с Сашей что-то серьезное… Я убью Кмита. Это ведь его рук дело? Уверена — его. И Сола безнаказанной не останется! Я не пожалею… Сдам полиции всю их шайку.
Дорога до больницы кажется бесконечно долгой. Мне хочется помолчать, но мама не перестает расспрашивать про Сашу. Откуда я его знаю, где его семья, почему именно мне сообщили о том, что с ним случилась беда.
— У него нет семьи… — произношу лишь это. Остальное не хочу обсуждать. Мне нужно подумать… Мне нужно помолиться за него… Пусть всё будет хорошо! Пожалуйста…
Даже глаза открывать не нужно, чтобы понять, кто держит меня сейчас за ладонь. Ощущаю слегка сладкий аромат — ЕЁ аромат, и хочется уснуть дальше. Но обрывочные воспоминания, которые уже взрывают мозг, всё же вынуждают активизироваться. Встреча с Ильей… Знал ведь, что это гаденыш что-то устроит!
Пытаюсь пошевелить всеми конечностями. Получается — и руки, и ноги чувствую. Левую ногу, правда, простреливает болью, когда двигаю ей еще раз. И тяжелая. Гипс? Скорее всего. В остальном, предполагаю, что всё более-менее обошлось! Падение с высоты даром, конечно, не могло пройти, об этом говорит боль во всем теле, но я могу шевелиться — и это уже неплохо.
— Саша… — Соня мгновенно начинает паниковать.
Открыв глаза, вижу, как девушка дрожит надо мной, не понимая, что теперь делать.
— Я сейчас позову врача, — нажимает на кнопку возле кровати, зачем-то бежит, открывает дверь в палату. Возвращается. — Как ты? Ты меня слышишь? — спрашивает, когда я никак не реагирую на её слова.
Губы пересохли, но стараюсь улыбнуться. Слышу…
Я слышал твой голос, даже когда тебя не было рядом. Даже тогда, когда не хотел его слышать.
— Не… суети…сь, — прошу с паузами. В горле тоже не самые комфортные ощущения. — Воды…
Соня хватается за стакан с водой, подносит к моим губам. Волнуется — несколько капель текут по моей бороде. В это же время дверь открывается шире, и я вижу врача, спешащую за ним медсестру.
Начинаются стандартные вопросы. Проверяют мой пульс, давление. Утомительно. Лично я хочу знать лишь одно.
— Что со мной, когда я смогу уйти отсюда? — вклиниваюсь, как только это удается.
Все смотрят на меня с удивлением. В том числе Соня. При взгляде на нее кости болят сильнее. Как она здесь оказалась? Нет, я не против… Наоборот! Я этому охренительно рад! Правда, она ведь сама пока не восстановилась. Ей бы дома отлежаться, а не возле меня в больничке дежурить.
— Пока рано говорить точно о выписке. Нужно пройти полное обследование — МРТ, анализы. Но могу сказать одно: тебе очень повезло! — констатирует доктор. — Травмы могли быть гораздо серьезнее. Пока мы зафиксировали перелом лодыжки без смещения.
Он что-то продолжает говорить про гипс, но я отвлекаюсь на дверь, которая снова открывается. Полиция… Понятно. Сообщили, значит.
Следующий час или даже больше проходит наедине с полицейскими. Несмотря на то, что я только что пришел в себя, допрос с пристрастием. Оно понятно — почему. Дело касается Кмитова, старшего сына не самого последнего человека в нашем городе. Вот только кажется мне всё сильнее, что недолго больше его смычку играть на свободе: кроме меня, показания дала Сола. И слово «удивлен» в данном случает совершенно не отражает моего отношения к случившемуся. Оля ведь так не хотела афишировать всю грязь, так берегла свою репутацию… Что сподвигло её на такой смелый поступок?
Наконец полицейские уходят. Зато снова возвращается медсестра. Делает очередные замеры моих жизненных показателей.
— В норме? — спрашиваю, стараясь заполнить вдруг тоскливую тишину.
— Да, всё хорошо. Вам скоро принесут что-то поесть. Голова по-прежнему не болит, не кружится?
— Нет. А девушка, которая со мной была… Она уже ушла?
— Какая девушка? — медсестра конкретно подтупливает. — А… Ваша невеста? Нет, конечно. В коридоре сидит, ждет, пока я закончу.
От слова невеста у меня внутри всё замирает. С чего это вдруг так представилась? Но мозг начинает работать активнее, и до меня доходит, что, скорее всего, Соню не хотели пускать ко мне — вот и пришлось сочинить эту сказу.
— Привет, невеста… — губы всё так же плохо растягиваются в улыбку, когда медсестра наконец уходит и в палату заглядывает Бестужева.
— Да… — Соня теряется. — Пришлось так сказать, иначе бы…