— Да понял я, понял! Не переживай.
Соня кивает. Осторожно присаживается рядом на кровать.
— Как ты? — её большие глаза замирают на моем лице.
— Нормально, не сдохну. Ты как?
— Тоже вроде оклемалась.
— А с родителями что? — этот вопрос меня интересует гораздо больше. Физическая боль порой ничто по сравнению с той, которую нельзя убить лекарствами.
Соня тут же прячется в кокон. Обхватывает себя руками, словно ей резко становится холодно. Черт… Просто до рези хочется притянуть её к себе и спрятать в своих объятиях.
Нужно ли это делать?.. Нужно ли идти на поводу у собственных эмоций? Что привело сюда Соню? Просто жалость? Чувство долга? Или… Нечто большее?
— Как ты, кстати, узнала, что я здесь? — меняю тему. Пока что!
— Оля позвонила.
— Ты знаешь, что она сдала Кмита?
— Да. Она мне сказала, что собирается это сделать. Кроме этого рассказала, что произошло, как ты упал. И… Еще рассказала про прошлое. Ты ведь тоже знаешь?.. Это ужасно! — сглатывает после моего кивка.
Мое терпение на этом моменте заканчивается. Я представляю, как ей, наверное, страшно понимать, что она и сама была на волоске от такого же кошмара.
— Иди сюда… — притягиваю к себе. Тело наливается жаром, когда ощущаю под пальцами нежную кожу на её запястьях, пульсирует искрами, когда веду руками по талии, чтобы обнять сильнее.
На секунду кажется, что она оттолкнет, но… Жмется как раненая птица. Прячет лицо на груди. Скользит руками под мои руки. Обнимает в ответ.
Сердце дубасит по ребрам. В ушах шум крови, херачащей в венах.
За это мгновение я готов еще раз сорваться с той долбаной крыши. А вообще… Понимаю, что хотел бы вернуться в тот момент, когда она оказалась на той окраине, где я снимал квартиру, когда звала на помощь, убегая от собаки… Сейчас я бы сделал всё по-другому!
— Привет… Я Саша… — шепчу неожиданно даже для себя. Попахивает чистым идиотизмом, но я хочу начать всё заново!
Соня перестает дышать. Чувствую это. Потом отстраняется, смотрит так пристально, что чувствую себя еще раз идиотом.
— Привет! Я Соня.
А потом она прыскает со смеху, и я начинаю давиться смехом тоже. По-другому и не скажешь — из меня вырываются какие-то странные спазмы. Но… Черт… Больно ведь, потому иначе пока не получится — придется кудахтать.
Смех заканчивается также резко, как и начинается. Соня отклоняется от меня и смотрит прямо в глаза.
— Мне сказали, что скоро нужно уходить. Может… — она невероятно притягательно смущается. — Сразу перейдем к поцелую?
Умная девочка… Надо брать, пока не увели!!!
Произошедшее со мной вызывает резонанс в городе. Не обошлось, конечно, без папаши, но в данном случае я этому рад. Пусть потешит свое самолюбие, показывая всем, как защищает меня даже после всего того, что было между нами в суде, после того, как я без зазрения совести заявил, что такой отец мне не нужен.
Через два дня, не успеваю выйти из больницы, теперь — на всех своих четырех, как меня вызывают в прокуратуру для дачи показаний. В миллионный раз рассказываю про то, как Илья столкнул меня с крыши полуразрушенного здания, где он организовал свой квест.
— С какой целью он это сделал? — следак до сих пор не может поверить в причину, которая фигурирует в деле.
Ну, понятно. Я бы тоже не особо поверил. Но сказать, что всё произошло из-за Сони, не могу! Я не хочу впутывать её в это. Илья тоже молчит на счет Бестужевой. Понимает, что если еще и она даст показания, то срок, который ему светит, пропорционально увеличится. Общественность всполошилась не на шутку — людские сердца требуют заслуженного возмездия!
— Я говорил уже не один раз, — повторяю устало. — Я узнал, что Кмитов сделал в прошлом с Олей Соколовой — вот и решил заступиться за честь девушки! Она же и сама Вам это подтвердила, — знаю точно, общался с Солой, когда она навещала меня в больнице.
— Кем Вам приходится Соколова?
— Никем. Просто знакомая, — это тоже говорил уже много раз.
Они специально гоняют вопросы по кругу, ожидая, что запутаюсь?
— Ради знакомой лезть на амбразуру? Почему не пришли с ней сразу в полицию?
— Решил разобраться по-пацански.
— Боевиков пересмотрел? — недовольно цедит следователь. — Разбиратель чертов! Хорошо, что не убился, когда слетел на землю.
— Согласен! Было бы обидно, — уголки губ ползут вверх.
— Еще и язвишь.
— Даже не думал.
Следак бесится. Цыкает, сдерживая рвущиеся на волю маты.
— Вали уже, — отпускает всё-таки, отбрасывая всякие приличия. — Из города ни ногой… — предупреждает строго. Затем переводит взгляд на то, как неуклюже я поднимаюсь с костылями, и начинает ржать.
Тоже улыбаюсь. Ну, а что… Действительно ведь смешно получилось.
Из следственного комитета спешу, как могу, на улицу. Не за свежим воздухом. За кое-чем другим… Гораздо более важным! Хотя казалось бы, что может быть важнее воздуха и возможности дышать?..
Возле ступенек меня уже ждет Соня. Уверен, она бы и внутрь зашла, но её, конечно, не пропустили.