После произошедшего у Беса, попав домой, я сначала снова долго и с остервенением мылся, а после надрался. Напился до беспамятства. Просто я больше не мог выносить эту реальность, мне отчаянно хотелось, было просто необходимо, хотя бы ненадолго забыться. Не думать ни о чём. Не чувствовать этой внутренней агонии, этого отвращения к самому себе. Я разбил зеркало в спальне, потому что мне было противно смотреть на себя.
Напившись до невменяемости, я банально вырубился прямо за столом. Придя в себя, снова напился. Не могу сказать, сколько раз это повторялась, но однажды я очухался от того, что Лёха тряс меня за плечи и всеми силами старался привести в чувство. Как выяснилось, вместе с чёрным для меня первым января, от меня уже четыре дня ничего не слышно. Мобильник отключен, как выяснилось — банально разрядился, а дверь я не открываю. Вот и решился друг самостоятельно проникнуть в квартиру. Тогда я ещё был в хлам пьян и как на духу выложил другу всё. После он признался: они с Викой так и предполагали.
Вмешательство Лёхи заставило меня выйти из запоя. Пусть пить я и перестал, но был морально не готов выйти из дома и встретиться с миром. Так, зализывая раны и призывая на помощь самообладание, я просидел дома до девятого числа.
А ещё я много думал об Алине. Вспоминал, анализировал, оценивал всё пережитое рядом с ней и с горечью осознавал: в те моменты я был счастливее, чем когда-либо в своей никчёмной жизни. Но я оказался слеп, а может слишком труслив, чтобы признать это вовремя. Я унизил её и сам потом сходил с ума вдали от неё. Бесился, когда судьба свела нас снова, и я узрел новую версию малышки. И теперь я задавался вопросом: почему я понял это только сейчас, когда уже поздно? Да и был ли у нас вообще шанс?
Как только я решил, что хватит отсиживаться дома, прямиком отправился в спортзал. Я тренировался на износ, повесив на Лёху все дела в мастерской. Меня бросало в дрожь от одной мысли, что я могу проиграть семнадцатого. Меня охватывал ужас от одних только предположений, как может захотеть наказать меня Бес за поражение. Всё же он добился своего: помимо сжигающей всё на своём пути ненависти, я стал гораздо больше бояться его.
Тогда я победил. И когда мы отмечали с парнями наши победы, я выяснил ещё один факт, который меня просто убил наповал. Я больше не мог заниматься сексом. Несмотря на все старания выбранной мною красавицы, моё тело не реагировало. Как бы она не ласкала меня, член оставался таким же вялым и безучастным. Тогда я решил, что просто перебрал спиртного и тупо перенервничал накануне, да и девка плохо старалась. Но когда меня в шестой раз подряд постигла неудача, я впал в отчаяние.
Я был прав, я не мужчина! Бесполое ничтожество! Мне только двадцать три, а я уже ни на что не способен. Импотент! Это не просто слово — это приговор для любой особи мужского пола. До этого у меня, конечно, бывали хреновые дни, всю мою жизнь я бы не назвал простой, но мне неведомо было такое явление как депрессия. А это была именно она. У меня просто пропал интерес к чему-либо. Даже об Алине почти перестал думать. Смысл? Я больше не мужик и даже в постели не смогу её удовлетворить. Не говоря уже о том, что нас слишком многое разделяет, и я не имею право рисковать ею, завязывая с ней отношения. Я полностью бесполезен и безнадёжен во всех смыслах слова.
Лёха неоднократно пытался докопаться, что же со мной происходит. Считал, что причина моего состояния инцидент у Беса, а я не находил в себе сил и смелости признаться ему, что это только полбеды.
Так тянулись дни, унылые и однообразные. Я даже умудрился выиграть каким-то чудом ещё один бой. Единственной моей отдушиной были тренировки и иногда было приятно покопаться в тачках. Но жажды жизни я в себе больше не ощущал. Только данная клятва, что убью эту мразь, не давала мне взять пушку и вышибить себе мозги. Я буду жить и сделаю всё, лишь бы отправить этого выродка в Ад. А после этого гори всё синим пламенем.
Это был ничем непримечательный день, а точнее ночь. Лёха поругался со своей Викой и притащил меня к себе домой, где под пивко сначала высказывал всё накипевшее, а потом опять принялся убеждать меня, что в том, что меня трахнул Бес, нет ничего кошмарного. Неожиданный грохот прервал нашу беседу и, выглянув в коридор, мы увидели Алину, которая смотрела на нас с ужасом.
Стало понятно: она всё слышала. В этот момент мне захотелось просто сдохнуть. Что может быть хуже, чем-то, что любимая девушка узнает, что тебя не так давно поимели в задницу, как обыкновенную шлюху? От унижения свело все мышцы тела. Лёха, чёртов предатель, просто сбежал. Бросил меня с ней наедине.
Алина смотрела на меня огромными шоколадными глазами, а потом подошла и обняла. Прижимаясь ко мне всем телом, она в голос рыдала и бормотала, что это только она виновата во всём. За что-то просила прощения. И когда она высказала предположение, что я должен её ненавидеть, я не выдержал. Крепко обнял её в ответ, наслаждаясь её близостью и запахом, и прошептал:
— Хотелось бы мне ненавидеть тебя, малыш, да не получается.
