Мне не хотелось отпускать её. Ощущение её хрупкого тела в руках, наполняло душу теплом. Чудесным образом уходили мрачные мысли, уходили горечь и отчаяние, я чувствовал себя почти счастливым.
— Ну, всё, успокойся, — наступая себе буквально на глотку, я отстранил девушку.
— Но как же так, Марк! Господи, — снова всхлипнула она.
— Хватит, Алина, — желая прекратить истерику, я чуть повысил тон. — Я вообще не понимаю, почему ты льёшь слёзы. Наверное, ты не раз мечтала, чтобы жизнь меня наказала за то, что я сделал с тобой. И вот, она меня наказала. Радуйся.
Щёку обожгло. Малышка стояла и яростно сверкала на меня глазами.
— Да как ты смеешь! — взорвалась она. — Как ты можешь такое говорить? Ты кем меня считаешь? Неужели ты правда думаешь, что я могу радоваться твоим страданиям?
— Лучше так, чем твоя жалость! — закричал я в ответ. — Мне не нужно, чтобы меня кто-то жалел. Мне вообще на хуй ничего не нужно ни от тебя, ни от кого-либо!
— Каждому нужен кто-то близкий, — тихо ответила девушка, сбивая мой боевой настрой. — Почему ты всегда отталкиваешь меня, Марк?
— Малыш, — странная нежность, совершенно не свойственная мне, овладела мной, — дело не в тебе, а во мне. Ты снова совершаешь ту же ошибку, которую совершила летом. Ты сейчас видишь во мне чуть ли не героя, а я совсем не такой.
— Ты лучше, чем сам о себе думаешь, — отозвалась Алина. — Никто бы другой не сделал того, что сделал ты. Тот же Сева клялся Свете в любви, но при этом отдал её на растерзание вашему боссу. Не надо убеждать меня в том, что ты чудовище, Марк. Просто ты не хочешь подпускать меня к себе по каким-то причинам.
Сева… Я лишь незаметно усмехнулся. После того, как я и он пообщались, он окончательно притих. Больше этот крысёныш вообще не высовывал нос из своей норы. Меня против воли начинало колотить, когда я понимал, что всё это дерьмо случилось из-за него. Возникало сильнейшее желание убить гниду.
И снова я увяз в шоколаде любимых глаз. Казалось, девушка видит меня насквозь. Что же ты делаешь, Алина? Зачем так смотришь на меня? Зачем выворачиваешь душу наизнанку? Я и так сейчас слаб, у меня нет сил на борьбу с тобой.
— Ты не понимаешь, — беспомощно прошептал я, — ты правда не понимаешь, что я просто не могу позволить себе того, чего ты хочешь от меня. Как бы я не хотел, но я просто не имею права завязывать отношения или заводить друзей среди обычных людей. Это опасно. Вспомни Новый Год и чем он закончился, тогда, может, поймёшь, о чём я говорю. Бес не потерпит, чтобы у кого-то из нас было что-то или кто-то без его разрешения.
— Но Вика и Алексей, они же живут вместе, — в её голосе было недоумение.
— А ты спроси Вику, чего им это стоило. Я на такое не согласен, — отозвался я.
— Марк, позволь мне самой решать, готова я на риск или нет. Наверное, я спятила, но я готова, потому что вопреки здравому смыслу и логике верю — ты того стоишь. Однако, если я тебе не нужна, и ты просто не хочешь меня знать, скажи это сейчас, и я уйду. Потому что я устала. Обещаю, оставлю тебя в покое и больше никогда не появлюсь на твоём пути. Не буду больше приходить на вечеринки. Буду общаться с Викой исключительно на территории университета. Так ответь, Марк, мне уйти?
Разум, логика, здравый смыл, всё рациональное, что во мне было, кричало и требовало сказать ей, что она мне не нужна. Но душа и сердце заходились в мучительной агонии от одной мысли, что она навсегда уйдёт из моей жизни. А она уйдёт, я видел это в её волшебных шоколадных глазах. И потому я просто стоял и не мог произнести заветное: «уходи».
Мы стояли и смотрели друг на друга наверное целую вечность. Мне оставалось только гадать, какие мысли в голове Алины. Тогда как во мне творился настоящий Апокалипсис. Боролись «правильно» и «я хочу». И всё же я проиграл в этом сражении с самим собой. Оказался слишком слаб, чтобы отказаться от неё. Может, потому что был убеждён, чувствовал, что она — мой последний шанс выкарабкаться из болота отчаяния и безысходности и стать счастливым. Поэтому я просто обнял её. Крепко. Мечтая никогда не отпускать. И мысленно дал ещё одну клятву, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы уберечь её от Беса и, конечно же, никогда намеренно не обидеть самому.
— Хотелось бы мне сказать, что всё будет хорошо, но не могу. Будет сложно, малыш. Никто не должен знать, что мы вместе, кроме Лёхи с Викой. Во всяком случае, пока не обрету свободу, — тихо прошептал ей в волосы, вдыхая их неповторимый аромат.
— И долго это? — как-то горько, почти обречённо отозвалась Алина.
— Ещё от пяти до семи боёв. Всё зависит от денег, которые получит за них Бес. Сколько это по времени, понятия не имею, — ответил я невесело. Знала бы ты, малыш, как я хочу быстрее обрести волю.
— Почему вы вообще это делаете? — задала девушка вопрос, которого я вполне себе ожидал.
