Опачки. Вот это новость. Это он так бордель тактично обозвал? И откуда благородный принц знает.… Хотя что за глупые вопросы. Не мальчиком же он мне достался. Чисто технически все было наоборот. Это я в его лапы цветком невинным попала.
– В городе есть бордели? – Нет, глупо уточнять, но меня уже несло.
– Бордели? – Приподнял бровь Мэрд.
– Ну да, места, где женщины продают свое тело?
Я честно старалась сохранять лицо.
– Зачем женщинам продавать свое тело? – Черная бровь оборотня изогнулась.
Напряглась. Он издевается?! Я уже чувствовала, как отступило похмелье и в глазах заплясали черти. Сейчас я этому комку блохастому всю шерсть повыдергиваю!
– Не притворяйся овцой невинной Мэрд! Что там твориться!
Лев залился смехом. Нет! Ну, вы видели?!
– Ты ревнуешь?
– Нет, образина венценосная! Я не ревную! Я в бешенстве! Ты какого хрена по девкам шарился?!
Я схватила подушку, чтобы влепить ему затрещину. Но не успела. Реакция у оборотня была чуть быстрее, моих неуклюжих движений.
– Это значит, сильно ревнуешь? – Он, улыбаясь во все свои тридцать два белоснежных зуба, спрыгнул с кровати и уставился на меня. – Рассказать, что я там делал?
Нет! Ну не сволочь ли?! Как будто я не знаю, что он там делал!!! Придушу! Краем глаза я отметила, как фыркнул на лежанке Лютик, и отвернул морду в сторону. А оборотень все унимался.
– Последний раз, когда я туда заходил, там была такая милая кошечка! – И закатил глаза.
Остапа понесло. Сначала под руку попалась подушка, потом ваза, потом еще что-то хрупкое, но очень тяжелое. Только все было бессмысленно. Мужчина лихо уклонялся от летящих в его голову предметов, и продолжал со смаком описывать мать его «кошечку».
Принц хренов! Царь, мать его, недоделанный! В руке оказался тяжелый подсвечник, которым я планировала так смачно огреть это довольную физиономию. Не успела. Очнулась уже на полу, придавленная тяжелым мужским телом.
– А ты у меня еще и ревнивая. – Хотелось фыркнуть. Но губы уже накрыл вкусный, сладкий поцелуй. Волна тепла всколыхнулась где-то в центре живота. – На Тартасе нет борделей.
Моя ревность стихла. Дыхание восстановилось. Сознание захотело провалиться в омут этих наглых игривых глаз. Но не провалилось. Я сильная. Я могу себя контролировать. Или нет? Нет могу! Но не хочу. И с выдохом потянулась к этим вкусным губам. Как же я они были сейчас нужны.
– Не дразни меня, – улыбнулся оборотень, с трудом завершив поцелуй. – Я не железный.
Спорить не стала. Нет, значит, нет. Тем более что мне совсем не мешало бы привести себя в порядок.
– Вообще, нет борделей?
– Ни одного. – Уверил Мэрд, уткнувшись носом в макушку. – Женщины не торгуют своим телом. И мужчины не ходят за разрядкой в публичные дома. В доме «Свиданий» только знакомятся.
Он удобнее устроил меня на коленях. Только сейчас я заметила, что раздеть меня раздели, а одеть не додумались. И все это время я тут бушевала аки валькирия, в чем мать родила.
– Такие заведения есть в каждом городе. Их посещают, чтобы знакомиться. И если повезет встретить свою пару. Самочки приходят первыми. Наугад тянут номерки и располагаются в большой гостиной. Мужчины приходят позже. Тоже тянут номера, входят в гостиную и забирают даму с номером, который вытащил накануне.
– А потом?
– А потом они обязаны провести время до утра.
– И что они должны делать до утра? – Снова напряглась.
Лицо оборотня я не видела, но готова была спорить, что он улыбался.
– Это уже их дело. По парку могут гулять, танцевать, варл кормить. Это не регламентировано.
– То есть, на Тартасе нет ни борделей, ни рынков с рабами?
– Нет. Ничего подобного нигде нет.
Оборотень был уверен в своих словах. Я это чувствовала каждой клеточкой тела.
– А если я скажу, что я видела женщин в клетках?
Вот теперь напрягся Мэрд.
– Тогда я скажу, что ты врунишка. – А потом он повернул меня лицом к себе и посмотрел в глаза. – Ты не врешь?
Я покачала головой и рассказала все, что произошло со мной во сне. Мэрд молчал. Хмурился. Прижимал к себе. И что-то обдумывал.
– Я не знаю дороги, которую ты описала. И места с красным песком тоже.
– Но, – растерянно пролепетала я, – я уверена, что это был Тартас. И волчица. Я должна ее спасти!
На глаза выступили слезы. То ли оттого, что мне не верили, то ли от собственного бессилия.
– Звездочка, – голос мужа прозвучал строго, – если я сказал, что не знаю дороги, это не значит, что ее нет. Это значит, что я ее не знаю. Давай, сначала позавтракаем. Тем более что скоро все прибудут. А потом, ты нам все подробнее расскажешь.
Я согласилась. Выбора все равно пока нет. Но очень хотелось поговорить с Танатой. Она наверняка лучше знает, что и где находится в ее мире.
Пока я рассуждала о последних событиях под душем, из спальни доносились какие-то странные звуки: шорохи, шелест ткани, звон стекла. Видимо, кто-то решил ликвидировать бардак, который я учинила.
Но это все было вторично. Сейчас меня волновало только одно, очень назойливое и неприятное ощущение. Я чувствовала, что теряю время. Прямо здесь и сейчас. Стоя под горячими струями воды.
