После летучки Нина по электронной почте получила письмо от режиссера. Письмо было пустым, а во вложении оказалось фото. На нем Геннадий сидел на стуле в семейных трусах и курил сигару. Что заставило эксцентричного режиссера выслать ей это фото? Геннадий вознамерился пофлиртовать с новой коллегой? Сигара была ядреная? Или он решил, что это будет красиво? Нина пришла к выводу, что режиссер по рассеянности ошибся адресом.
Она договорилась с отелем о завтрашнем интервью и бродила по закоулкам канала, чувствуя неясную тревогу и томление под ложечкой. Вдруг что-то словно толкнуло Нину изнутри, и она открыла одну из одинаковых дверей длинного коридора.
В крошечной монтажке, склонившись над планшетом, в полном одиночестве сидел Николай.
Нина настолько удивилась, что встретила его в таком нетипичном месте, что замерла на пороге с глупой физиономией, как у рыбы, которую поймали на крючок и выбросили на берег.
– А ты что тут делаешь? – с вызовом спросила она, жадно впитывая каждую черточку его лица.
– Да вот… Решил спокойно подготовиться к программе.
Нина отметила, Коля тоже смущен.
– Здесь?
– Я как кот, которому для душевного комфорта нужна тишина и тесная закрытая коробка, – усмехнулся он.
– Тогда местный оpen space – точно не твоя тема. Да и студия с камерами, видимо, тоже, – засмеялась Нина и подмигнула Коле.
Когда Нина чувствовала себя не в своей тарелке, она вела себя с окружающими смело, раскованно, а местами даже разнузданно. Была у нее такая странная особенность.
– Ты не переживаешь, что эксклюзив с Можаровской отдали не тебе, а Лешке?
Он закатил глаза.
– Тоже мне – эксклюзив, я тебя умоляю.
Но Нина видела, Коля расстроен.
– Да эта Можаровская всего лишь чокнутая тетка, – сказала она.
Коля посмотрел на Нинину грудь.
– Все мы тут… слегка не в себе.
– А эти ее идеи за гранью добра и зла? О запрещении абортов, например. Как тебе это нравится? Я не удивлюсь, если она предложит в двадцать первом веке за аборт на костре сжигать. Каждая женщина должна сама распоряжаться своей маткой! И не вмешивать в это государство! – запальчиво говорила Нина, физически страдая от того, какой дичайший бред несет.
Коля внимательно посмотрел на нее странным взглядом.
– А ты зачем пришла? Что хотела?
Нина хотела его увидеть. Дельфины общаются друг с другом на звуковой волне частотой выше, чем может воспринять человеческое ухо. Нина, как дельфин, почувствовала его вибрации. И пришла.
– Я хотела сказать тебе, что гость на пятницу отвалился, – без запинки выпалила она.
– А как ты поняла, что я здесь?
– Так. По наитию.
Нине было жаль эмоционального равновесия, которого с таким трудом удалось достичь в последние годы, жаль своей женской свободы и беззаботности. После той съемки с Колей все изменилось. Нина почувствовала себя уязвимой. Она будто подхватила вирус, когда вдруг смещаются жизненные приоритеты: нет сил работать или встречаться с друзьями, и остается единственное желание: пойти в постель.
Нине казалось, может быть сколько угодно флирта, увлечений и романов, но серьезная любовь, как корь или ветрянка, приключается с человеком только раз. И, переболев, получаешь иммунитет на всю жизнь. Ремиссии она никак не ожидала.
После эфира Нина забежала в гримерку забрать забытую там сумочку и снова наткнулась на Колю.
– У меня к тебе разговор, – озабоченно сказал он, разворачиваясь в крутящемся кресле у зеркала и указывая ей на стул напротив.
Нина присела. Сердце бешено заколотилось в счастливом предвкушении.
– В чем дело? Что-то случилось? – она кокетливо улыбнулась.
– Я получил сегодня твое фото в кожаном лифчике и трусах, – сказал Коля с безразличным видом.
Улыбка сползла с лица.
– Что? Как?
– По почте.
Нина схватилась за пылающие щеки.
– Не понимаю, что вообще… Я… ничего не посылала, клянусь тебе!
– Я знаю, – прервал ее Коля. – Это фейк. Явный и довольно плохо сляпанный. Монтаж.
– Но как…
– Голова твоя, а тело другой девушки. И у этой девушки отличная фигура. Я бы никогда и не подумал, что это ты. Успокойся.
– Спасибо за доверие, – растерялась Нина, – а адрес?
– Электронный адрес отличается от твоего на один символ. Тебя подставили.
– Покажи мне фото! – потребовала Нина.
– Оно в телефоне, в моем кабинете, я тебе перешлю.
Нина вскочила со стула и, глядя в зеркало, нервно ощупала свои щеки.
– Сначала мне уродуют лицо, потом приклеивают тело поприличнее! Я чувствую себя Алисой в Стране Чудес, которая то растет, то складывается, как подзорная труба!
Она схватила со стола первую попавшуюся помаду, в волнении накрасила губы и снова уселась на стул.
