Мы торчали тут уже часа три. С того момента, как мы приехали и худая чопорная женщина из приемной привела нас сюда, никто больше так и не появился. Секретарша предложила нам сначала устроить экскурсию по студии; идея показалась классной. Но женщина как надела свою застывшую улыбку, так и не переставала улыбаться. Она улыбалась и когда вела нас по узкому длинному коридору, куда выходили все гримерки (непосредственно по соседству, например, оказалась группа «Буги-вуги»), и даже когда предложила оставить багаж в специальной камере хранения. После чего я задумался: бывает ли вообще, что она не улыбается?
Я в очередной раз прошелся по гримерной. Свет: слишком яркий, как в операционной. Я-то рассчитывал, что между приездом и началом записи программы смогу как-нибудь успокоиться, но только разнервничался еще сильнее. Покрутил руками, пошевелил пальцами ног, как я всегда делал перед матчем в лакроссе, пытаясь сбросить лишнюю энергию. В дверь негромко постучали. Мама так быстро повернула голову, что я забеспокоился, не повредила ли она себе что-нибудь в шее. Сам я замер на полпути, балансируя на цыпочках. Дверь открылась, в щель между нею и косяком просунулась голова какого-то парня.
– Тук-тук! – весело произнес он.
У парня были темно-каштановые волосы, уложенные в идеальный высокий кок, и еле заметный намек на щетину на узком подбородке. Он улыбался так же широко, как и леди из приемной, но это все-таки была искренняя улыбка. Ни я, ни мама ничего не ответили. На какую-то секунду мне пришло в голову, что это, наверное, один из «Буги-вуги» решил заглянуть к нам и познакомиться. Случись такое, вышло бы не очень здорово: тамошние ребята все, кроме двоих, моложе меня, а их поклонники – сплошь сопляки-подростки. Хотя это не мешает парням пользоваться бешеной популярностью.
Незнакомец выгнул бровь.
– Можно войти?
– Да, конечно, – пробормотал я. – Пожалуйста.
Я покачнулся на пятках и повел рукой в универсальном приглашающем жесте.
– Отлично.
Парень шагнул внутрь. На нем была разноцветная майка с проймами, которые доходили почти до пояса джинсов, заправленных в сапоги из змеиной кожи. Смотрелось здорово. Типичный лосанджелесец.
– Я Хосе. Я помогу тебе с волосами и гримом.
– A-а… Хорошо.
– Не волнуйся, это нужно сделать, чтобы ты не пропал в свете прожекторов. Хотя вид пятилетней королевы красоты тебе бы пошел вполне.
Я нахмурился. Угол рта Хосе чуть заметно изогнулся, и стало ясно: это шутка. Я, по ходу, слишком напрягся. Выдавить смех получилось, но с трудом.
– Откуда ты знаешь о моем парадном мейкапе?
Хосе улыбнулся и жестом попросил сесть перед зеркалом в раме из лампочек за стойку, тянувшуюся вдоль одной из стен гримерной. Корзину с закусками он небрежно отодвинул в сторону и водрузил на ее место огромный черный чемодан, забитый десятками баночек, кистей и тюбиков. Когда Хосе принялся вытаскивать разные палетки и краски и поднимать их ближе к свету, я спросил:
– Может, мне сначала переодеться?
– Было бы неплохо. Футболка свернет тебе всю прическу.
– Я так и думал.
Мое первое появление на телевидении – в чертовой униформе «Бургер Варна». Что ж, по крайней мере она удобная. Я натянул ярко-оранжевую футболку, и Хосе принялся колдовать. Странным образом его присутствие и скучные обыкновенные вопросы, которые он задавал, не переставая что-то намазывать мне на лицо, – типа когда я пошел в школу и бывал ли я раньше в Лос-Анджелесе, – немного меня успокоили. К тому времени как Хосе закончил, я даже перестал постукивать ногой по кафельному полу.
– Ну вот, я свое дело сделал, – заявил он, захлопывая свой чемоданчик. – Кстати, выглядишь потрясающе. Ты всем понравишься, вот увидишь.
– Э-э-э… спасибо, – пробормотала.
– Максимум через пятнадцать минут за тобой кто-нибудь придет. Ни пуха ни пера!
Хосе юркнул за дверь, и все мое спокойствие улетучилось вместе с ним. Кажется, прошло всего несколько секунд, когда в гримерке появилась наша «экскурсоводша».
– Тебя уже ждут, Кайл. Будь добр, пойдем, я проведу тебя.
Я только кивнул. Заговори я сейчас, меня точно стошнило бы прямо на нее. Мы быстро прошли по коридору с гримерными, несколько раз повернули и наконец оказались перед дверью с табличкой «Студия». Если бы мой желудок не грозил перевернуться с ног на голову, я бы обязательно пошутил насчет того, как у них тут все очаровательно. Хотя улыбка нашей «экскурсоводши», наверное, и тогда бы не дрогнула. Я сглотнул. Чувство, словно перед матчем по лакроссу – сейчас стошнит. Женщина взялась за дверную ручку.
– Я попрошу тебя вести себя тихо, когда мы попадем внутрь, так как идет съемка. Я проведу тебя к выходу на сцену, и ты услышишь, как Лаура тебя представляет зрителям. Как только прозвучит полностью имя – фамилия, выходи и садись на стул напротив Лауры. Понял?
– Да, вроде, – пропищал я. Черт, а если я так все интервью скрипеть буду? – Легкотня.
