Только Моника могла устроить такой разбор полетов в такое время. И это странным образом успокаивало.
– Стало быть, теперь обо всем узнает куча народу.
– Ага. Но раз ты решила самоустраниться, то вся эта куча народу узнает только о Кайле.
– Мо…
Нет, говорила она то, что я хотела услышать, но голос подруги звучал при этом довольно раздраженно.
– Подумай сама. Тебе звонили с «Шоу Лауры»?
– Нет, ты же знаешь.
– Ну так если они не считают тебя интересной частью этой истории, с чего вдруг кто-то станет обращать на тебя внимание?
Наконец-то хорошая новость. Ведь так? Именно этого я и хотела – чтобы люди оставили меня в покое, перестали вбивать мне в голову комплексы по поводу размера моей задницы и дали уже вернуться к уютной и привычной анонимности. Вновь стать девушкой в конце класса, которую толком и не замечают, если только ее забавная прическа типа «взрыв на макаронной фабрике» не привлечет всеобщее внимание.
И в то же время мне отчего-то было… грустно. Как будто я что-то потеряла, хотя этого «чего-то» у меня никогда и не было. Кайл окончательно станет знаменитым, а я окончательно окажусь не у дел. В лучшем случае буду подстрочным примечанием в статье о нем. Больше он не подумает обо мне как о странной тихой навязчивой девчонке, потому что вообще обо мне не вспомнит.
Но сказать это вслух я не могла. Поскольку я единственная, кто пока еще хочет привлекать к себе как можно меньше внимания.
– Мне пора, – заявила вдруг Мо, рывком поднимаясь и садясь. – Надо разобраться с задачей по химии, а потом топать на танцы.
– Ладно. Спасибо, что заглянула. – Голос у меня был совсем безжизненным.
– Тебе ж вроде радоваться надо? – Мо закинула на плечо сумку. – Завтра о тебе перестанут говорить. К понедельнику все забудут, что ты вообще участвовала в этой истории.
Я кивнула. Именно это меня теперь и беспокоило.
– Схожу в «Старбакс». Тебе принести что-нибудь?
Я покачал головой. Мама вела себя куда нервознее, чем я когда-либо видел, хотя до посадки оставалось еще полчаса. Десять минут побарабанить пальцами по чему-нибудь, только подальше от меня, – вот что ей сейчас требовалось. Хотя смотреть на маму, накачанную кофе, было забавно. Она, женщина «У-меня-всегда-есть-план», сейчас нервно расхаживала туда-сюда. Фантастика.
Я огляделся вокруг, пытаясь найти, чем можно отвлечься. Мы сидели в дальнем конце терминала; рядом с креслами даже не оказалось розеток. Этот аэропорт явно знавал лучшие времена. Создавалось впечатление, что люди, проходившие мимо, больше всего нуждались в хорошем сне, а половина магазинов пряталась за наглухо опущенными металлическими жалюзи. Даже ковролин выглядел уставшим, несмотря на яркий геометрический узор. Немудрено, если заляпать его грязью с такого количества ног…
Мне нужно было хоть с кем-нибудь поговорить о шоу. С кем-то, кроме тех людей, кто отвечал на мои селфи на фоне выхода на посадку, над которым светился пункт назначения – Лос-Анджелес. Все писали что-то позитивное и практически одинаковое. Большой палец сам пробежался по экрану смартфона, прежде чем я понял, что делаю.
– Привет, Кайл. – Голос Эммы в телефоне казался чуть сонным, а где-то на заднем фоне слышались резкие посвистывающие звуки. Видимо, она нашла для Нейтана подходящую игру.
– Привезти тебе что-нибудь из Лос-Анджелеса? Слышал, у них там отличные… шоколадные зайцы?
Эмма хихикнула. У меня дернулась рука, словно я хотел потянуться и прижать ее голову к своей груди… хотя нас разделяли десятки километров.
– Ну если у тебя появится звезда на Аллее славы, будет замечательно.
– Только и всего?
– Ага. Мне нетрудно угодить.
Я рассмеялся. Мышцы на шее и плечах чуть расслабились, видимо, я машинально напрягался.
– Уже отрепетировал, что будешь говорить?
– А что тут говорить? «Думаю, всем нравится, как я выгляжу в брызгах жира»?
Она фыркнула.
– Да нет. Просто если бы я была на твоем месте, то тренировалась бы перед зеркалом до последней секунды, пока не позвали бы на сцену.
Нет, ну перед отъездом из дома я чуть порепетировал все-таки. Как меня зовут, где работаю, в какой школе учусь – в общем, то, что точно нужно будет сказать. Но об этом я Эмме рассказывать не собирался. Стремно же – признаваться, что можешь забыть или перепутать собственное имя.
– Не знаю. Наверное, это не особенно нужно. Я просто расскажу, как все было. Рейчел меня сфоткала, и это взорвало инет.
Имя вырвалось у меня само собой, даже подумать не успел. Я затаил дыхание. Ждал, что Эмма… не знаю. Психанет, наверное?
– Лучше по возможности не упоминать Рейчел, – сказала Эмма. Тихо и почти… ласково.
Чего-чего, но такого тона я от нее не ожидал.
– Почему вдруг?
– Не… не знаю. – Я почти видел, как она смотрит в потолок, как делала всегда, пытаясь объяснить что-то сложное. – Просто люди бывают… жестокими. В инете. Да и вообще, видимо, тоже.
– Люди?
– Но не я, если ты об этом.
– Я не об этом.
Она хмыкнула, но продолжила:
– Мне просто ее жалко. Если бы ее тоже пригласили к Лауре на шоу, тогда другое дело. Но ее не пригласили. Понимаешь?
