Мой шар пронесся мимо пин-дэка, не сбив ни одной кегли. Это уже третий фрейм подряд, в котором я безбожно мазал. Чертов боулинг. Неудачные броски ничуть не помогали успокоить нервы. Обычно в новых играх мне везло, но тут я никак не мог понять, как запулить этот чертов шар в середину кеглей. Правда, пару раз я несколько все-таки сбил. В одном из фреймов даже выбил страйк. Но уже на следующем броске, видимо, перестарался, и шар улетел прямиком в левый желоб.
Я огляделся. Может, это из-за здешней атмосферы мне так трудно сосредоточиться? Здание боулинг-центра представляло собой просто бетонную коробку, в которой забыли проделать окна. Повсюду ковролин – вытертый, грязный, около кассы заляпанный почерневшими жвачками. Но ковролином отделаны и стены – полосы странного коричневатого цвета тянулись от пола до потолка. Экраны над каждой дорожкой, похоже, приехали сюда со съемок фильма про старину: изображение зернистое, несфокусированное и исключительно ярко-голубого цвета. А все остальное – сплошь депрессивных оттенков.
Уродливые бордовые полки для шаров, заляпавшиеся и потерявшие изначальный цвет коричневатые стулья, видавшие множество задниц. В нескольких дорожках от нас двое или трое мужиков средних лет тоже бросали шары. В общем, депресняк в кубе. В бетонном кубе.
Я заставил себя улыбнуться. Хоть место и отстойное, делиться этим мнением мне с Рейчел не хотелось.
– Это входит в мой гениальный план, – повернулся я к девушке.
Она стояла позади, уперев руки в боки.
– Правда, что ли? – Рейчел изогнула бровь.
– Ага. Я просто убаюкивал твою бдительность.
– Ну тогда ты отлично справился.
Она ткнула пальцем в экран над нашей дорожкой. КАЙЛ отставал от ТИ-РЕКСа больше чем на пятьдесят очков. Да и звучало это скучно – «КАЙЛ». То ли дело ник Рейчел: не абы что-то, а динозавр. Я улыбнулся. Конечно, она не стала брать свое настоящее имя. И почему-то «ТИ-РЕКС» гораздо больше говорил о Рейчел, чем «КАЙЛ» – обо мне.
– Не хотел говорить, что даю тебе выиграть. Прозвучало бы слишком жестоко.
– А еще это звучит смешно, так как я совершенно очевидно надрала тебе задницу.
Я сжал зубы.
– Один из нас – настоящий спортсмен.
– М-м! – Рейчел состроила фальшиво-восхищенную гримаску.
– Да. А когда нужно тренировать реальные умения, на бессмысленные игрушки времени уже не остается.
Господи, я говорил как обиженный ребенок и понятия не имел, как теперь выпутаться, и оттого сильнее сжимал челюсти. Рейчел усмехнулась, и я разозлился еще больше.
– Ты всегда во всем был лучшим?
Я уставился на нее.
– Нет, конечно. Мне много чего не удается.
– И что последнее тебе не удалось?
– Ну… – Олли недавно обставил меня в «Большой краже»[11], но вряд ли она нечто подобное имеет в виду. – Ну писательское мастерство вот явно не мой конек.
– Чепуха. Ты хорошо пишешь. По крайней мере, писал бы, если бы не брал в герои скучных людей. – Ого. А ведь последний мой рассказ был о нас с Олли после игры! – Но писательское мастерство тебя особо и не волнует. Тебя волнует спорт.
– Да, волнует. – Рейчел уставилась на меня непонимающим взглядом. Неужели она правда думает, что меня ничего, кроме спорта, не интересует? Поняв это, я не разозлился… нет, скорее, еще больше расстроился. То, что я хороший спортсмен, не значит, что я думаю только о лакроссе. Черт, да я и играл-то только потому, что Картер был первым. Хотя это звучало еще хуже… – К тому же боулинг – это не спорт.
– Точно. Дай я перефразирую: тебе всегда удается то, в чем ты реально стараешься быть лучшим. Особенно то, что типа спорт, даже если это и не спорт.
– Ну не знаю, – пробормотал я, не в силах поделиться с ней мыслью, которая вдруг всплыла откуда-то из глубин моего сознания. Не очень-то приятной мыслью: я реально старался быть в чем-то лучшим именно для того, чтобы об этом не волноваться.
– Конечно, если захочешь признать, что тебе это нужно, я могу помочь.
– Да ну?
– Ага.
– И как ты умудрилась стать гуру боулинга?
– Мы с Марком, Бриттой и Мо провели тут много времени.
– Зачем? – Вопрос вырвался слишком быстро, сам собой. Но ведь и в самом деле: здесь воняло как от пепельницы, полной окурков. Интересно: как давно они запретили тут курить?
– Из-за атмосферы.
– Шутишь? Да тюрьма симпатичнее этой ды… – Я осекся, посмотрел на Рейчел. Она старалась подавить ухмылку, но безуспешно. – О да, ха-ха-ха. Прекрасно. Ты сама притащила меня сюда. Серьезно, зачем?
– Я же рассказала тебе по дороге. Сюда никто никогда не ходит.
– И?
– И можно выбраться из ада под названием «старшая школа Эппл-Прейри», если тусить в тех местах, куда никто больше не заглядывает.
