И вышел за дверь. Мне нужно было найти Рейчел.
«Дура, дура, дура». Я бежала по коридору, поворачивая куда попало и едва разбирая, куда иду, сквозь пелену слез, застилавших глаза. Почистила перышки, называется. Изо рта вырвался горький полусмех-полулай. Наконец, задохнувшись, я остановилась и оперлась на шкафчик. Ноги не держали меня, словно щупальца у выброшенного на берег осьминога, и я проскользила спиной по дверце, пока не села на пол.
Как же я ошиблась. Поверила, что свет, которым он со мной поделился, настоящий. А это была всего лишь лампочка, фальшивая подделка солнца, которую любой может купить за правильную цену. Мое сияние – лишь часть какой-то игры, какой-то махинации, затеянной ради… а ради чего? Случайных свиданий? Бессмыслица какая-то. Если забыть о том, что я видела.
Я зарылась лицом в ладони и дала волю слезам. Я сидела и всхлипывала, как раненая чайка. Кажется, там, на полу возле шкафчика, я проторчала несколько часов. На самом деле прошло, наверное, всего минут пять.
– Привет, – донесся до меня знакомый голос.
Я не подняла головы.
– П-п-привет, – шмыгая носом, выдавила я. И внезапно поняла, что у меня нет ни платка, ни салфетки. – Как ты меня нашла?
– Ты пробежала через туалет возле столовой. Я просто последовала в том же направлении. Хотя должна сказать, добраться до коридора иняза такими петлями, по полупустым коридорам… к тому же на каблуках… Я впечатлена.
Я фыркнула. Фырк тоже получился сопливым.
– Хочешь домой?
– Хочу свернуться в шарик и рассыпаться в пыль.
– Окей. Сейчас к твоему варианту ближе всего как раз дом, так что поехали.
Моника подняла меня и увела за дверь в ночь.
На тумбочке у кровати зажужжал телефон. Ну наконец-то. Я бросил игру на середине, забив на раздраженные крики Олли, и коршуном набросился на сотовый. Но это была не Рейчел, а Мэри. Я нажал «Ответить».
– Кайл, мы отсмотрели материал.
– A-а, то есть вы все-таки снимали. – Я горько усмехнулся. – Ну конечно.
– Во-первых, прими мои извинения. Я думала, что тебя поставили в известность. Наш оператор не должен был снимать вас с мисс Стасхаузен, не предупредив тебя.
Мэри откашлялась.
– Но вы ведь получили свой скандальчик, верно?
«Вот именно. Игнорируй ее».
– Мы можем смонтировать эпизод так, что этот материал в него не попадет. Если Рейчел больше не с нами, придется искать другие идеи для чата с Лаурой, но…
– Используйте его.
– Прости?
– Используйте этот материал.
– Кайл, это не та история, кото…
– И мы не будем участвовать в чате.
Я понятия не имел, что сделает Рейчел. До сих пор она не ответила ни на один звонок, ни на одну эсэмэску; даже на кошмарно дорогущие нарциссы, что я ей посылал, – тишина. Но, судя по эсэмэскам Моники, я принял верное решение.
– Кайл, мы же планировали заканчивать дру…
– Если вы хотите, чтобы я рассказал всем, что меня заставили сотрудничать с вами по контракту, – вперед и с песней. Может, упомяну заодно, как взрослые умные продюсеры меня обманули, чтобы срубить еще немного бабла с шоу.
Тишина. Густая, как смола.
– Мы не станем использовать этот материал.
Голос Мэри больше не звучал измученно-придыхающе; она цедила слова ледяным тоном. Отлично. Меня определенно услышали.
– Используйте его, или я взорву «Флит». – Интересно, поймет ли она, что это блеф? О, а чем, кстати, можно взорвать «Флит»? Побриться налысо, пить, курить и ругаться матом?
– Хорошо.
– Спасибо, что позвонили.
Я отключился. Пять минут. Ровно столько понадобилось Мэри, чтобы добраться до моей мамы.
– О чем ты думаешь? – Она ворвалась ко мне в комнату, даже не постучав. Такая прям мама-мама.
– Честно? О том, что составы будут распределять в понедельник. И очень надеюсь, что попаду хотя бы в дублирующий.
– О чем ты говоришь? – Она косилась на меня как на посторонний предмет, как на похитителя тел, укравшего ее сына. Хотя на этот раз она ошиблась: ее сын начал просыпаться только сейчас.
– О школьном спектакле. Они проводили пробы на больших переменах всю прошлую неделю, и я думаю, что у меня есть все шансы, даже со всей этой хренью типа «Шоу Лауры».
– Иными словами, ты хочешь выбросить на помойку лучшую возможность, какая у тебя была, ради того, чтобы… лицедейничать?
Я вздохнул. Олли так усердно смотрел на экран, что, кажется, мог бы прикрепиться к нему глазами.
– Мам, шоу получилось отличное. Даже забавное, но я не могу пользоваться этой возможностью, пока она приносит страдания людям вокруг меня.
– Кому это ты страдания приносишь? Это твой шанс…
– Рейчел, например. Она может никогда меня не простить.
Мама нахмурилась. Ей явно не приходило в голову, что у других людей по этому поводу могут быть совершенно иные мнения или чувства.
– Ладно, я поняла. Но если ты хочешь, чтобы Принстон…
– Но я не хочу. Я не Картер, мам. Я не хочу притворяться тем, кем не являюсь.
– Кайл… – Мама стояла как громом пораженная. Рейчел бы это понравилось. Ремарка: удар грома. – Я думала, это то, чего ты хочешь.
