А пока надо отвлечься. Или просто поплакать на дружеском плече. Какое счастье, что у меня есть друг Тошка. Я знаю – он выслушает и поймет. Он всегда меня понимает. И, может быть, расскажет, какая кошка пробежала между ним и Томом.
Тошке я позвонила, едва выйдя на улицу. С удивлением выслушала новость: завтра репетиции не будет, наши гении уезжают в Нью-Йорк на премию «Тони». То есть я знала, что они поедут, но что уже в эти выходные? Кажется, кто-то заработался и забыл следить за календарем. Что ж, это тоже к лучшему. Завтра утром напишу главу, потом погуляем с Тошкой, выходные – еще главы две или три, вот и почти финал.
В мой прекрасный план чуть было не вмешался Фил. Позвонил, едва я отключилась, и заявил, что я должна быть на благотворительном бал-маскараде в пятницу. Обязательно! Он, бедный, убивается на работе, делая мне пиар и убеждая «Нью-Йорк Таймс» еще неделю-другую подержать мои книги в списке бестселлеров, а я не посетила ни единого литературного мероприятия, не дала ни одного интервью и вообще ленивая жопа. Кстати, как там мой роман про Бонни, будет ли готов к концу месяца?
Я пообещала сдать роман в срок и попыталась отмазаться от бал-маскарада. Что я на нем забыла, в самом-то деле? Ничего! Меня там никто не знает, я никого не знаю…
– Вот и познакомишься, – перебил меня Фил. – Отличный повод хоть посмотреть на людей поближе. Перекинуться парой слов. Хватит трусить! Чтобы была на балу. Костюм любой, маска обязательна…
– Я не успею до завтра найти костюм! – это была последняя попытка свинтить. Но и она не удалась:
– Разве я сказал «завтра»? В следующую пятницу. Как штык! И учти, у тебя в контракте написано: посещение мероприятий на усмотрение продюсера, то есть меня. Ясно?
– Да, сэр. Как скажете, сэр.
– Так-то! – хмыкнул Фил и отключился.
А я, подумав о далекой-далекой следующей пятнице, тут же о благотворительном бале забыла.
Первая часть моего плана, написать главу и погулять с Антошкой, удалась чуть больше, чем полностью. Мы искупались в океане, поиграли в салочки, потом взяли пива, креветок и чипсов – и, найдя свободный пятачок под пальмами, сели потрындеть. О жизни, о любви.
– Сколько мы так не сидели, полгода?
– Почти. С тех пор как ты уехал в Штаты.
– И ни разу за два месяца в ЛА, – хмыкнул Тошка и надвинул кепку мне на глаза. – Кто-то был так занят, так занят!
Я фыркнула, стянула с себя кепку и стукнула ей Тошку.
– У кого-то была такая любовь, такая любовь с Томом!
– Ага, – неожиданно грустно вздохнул он. – Была.
– Не похоже, чтобы Том тебя бросил. Давай, колись, в чем дело.
Тошка вздохнул еще тяжелее, сделал брутальные щенячьи глазки и отобрал у меня кепку.
– Ты только не дерись, ладно? Я это… я жениться собираюсь.
Если бы я не сидела, то упала бы. А так – просто уронила креветку. Прямо себе на шорты.
– Ты – и жениться? Ты ж вроде замуж хотел!.. а… кто этот счастливчик?
– Барби. Мы думаем обосноваться в Нью-Йорке.
Больше ронять мне было нечего, так что я просто сидела и таращилась на Тошку, не зная, что сказать. Не «ты ж голубой», в самом-то деле! А Тошка протянул мне бутылку пива, упрятанную от бдительных полицейских в бумажный пакет, и похлопал по плечу.
– Ты не подавилась, нет?
– Не дождешься, – отмерла я. И уставилась на бутылку «Будвайзера», словно это она в школе признавалась мне в любви, украдкой целовалась со мной на переменках, а в девятом классе объявила, что ей нравятся мальчики, а я ей как сестра и всегда любимой сестрой и останусь. – Ну?
– Ну вот как-то так… короче, я тебе соврал.
– Я уже догадалась. Но почему, Тош? Тебе было достаточно просто сказать, что ты меня не любишь. Что ты в Карину из параллельного втюрился. Зачем было так радикально-то?
– Потому что я не хотел тебе врать. В смысле, насчет Каринки или другой девчонки. Я тебя любил тогда и сейчас люблю, просто… ну… – тяжести его вздоха позавидовал бы Том, чемпион по тяжелой вздыхалике. – Дурацкая история, на самом-то деле. Сейчас я понимаю, насколько дурацкая и какой я был дебил, что поверил…
Оказалось, ему мама в девятом классе под строжайшим секретом сообщила, что он – мой брат. Ага, прямо как в индийском кино. Мол, мама никак не могла забеременеть, они с папой из-за этого чуть не развелись, и тут вдруг Бен Донован зашел к ней не совсем трезвым на предмет дождаться, когда придет жена, а то он ключи забыл. Мама его и соблазнила, чисто ради шанса родить ребеночка. А Бен об этом вообще забыл. Нетрезвый был, случается.
На этом месте я недоверчиво хмыкнула: сильно ж папуле надо было нажраться, чтобы забыть такой примечательный факт биографии. Это если не считать того, что хоть папуля и блондин, но их с Тошкой за родню примет только слепой. А вот на своего отца Тошка очень даже похож. Не одно лицо, но глаза, нос и форма губ – идентичны.
А Тошка виновато пожал плечами:
