Собравшись поздним вечером, выезжаем обратно в город. Рядом с моим подъездом темно и пусто, машина подъезжает к самому входу и Арсений разворачивается ко мне, заглушив двигатель:
- Спасибо за выходные.
- Тебе спасибо. Я отлично провела время, давно так не веселилась.
Он внимательно разглядывает мое лицо и берет за руку.
- Я тебя не тороплю. Но хочу, чтобы ты знала. Френд-зона – это не совсем то, на что я в итоге рассчитываю. Ты очень сексуальная красивая девушка, но я готов ждать. Пока будешь готова ты.
- Поняла, - улыбаюсь и наклоняясь целую его в щеку на прощание. Нос тут же покалывает от приятного мужского запаха его кожи и лосьона для бритья. Этот запах не отталкивает, но и не вызывает каких-то бурных реакций в груди.
- Напиши, как зайдешь в квартиру.
- Хорошо.
- Я позвоню завтра, если будет время между заседаниями. Возможно, получится на неделе заехать к тебе в торговый центр. Пообедаешь со мной?
- Конечно. Буду ждать. – заверяю его и выхожу из автомобиля.
Открыв дверь в квартиру, тут же пишу ему смс и получаю ответное:
«Ок. Сладких снов, принцесса»
Быстро разбираю вещи из сумки, принимаю душ и забираюсь в кровать. Перематываю прошедшие выходные в голове, пытаясь заглушить тоску, которая всегда приходит ночью в этой постели, где спал он...
Тоску и одиночество.
Глава 29. Ксения.
Ноябрь пролетает незаметно и остается самым неоднозначным месяцем на моей памяти.
Во-первых, это связано с моей работой у психотерапевта Анны Владимировны, и тем, что мы начали работать с темой моих родителей.
Долгие годы мне казалось, что я совершенно спокойно реагирую на то, что происходило со мной в детстве. Рассказывая о нём другим, все время удивлялась их реакции и злости на мать с отцом. Потому что для меня это было обычно.
Данность.
Это моя жизнь. Она такая и другой я не видела.
Как мы выяснили, под своей неуверенностью и принятием я скрывала тонну грязи, злости и непонимания, почему именно со мной это произошло. До двадцати восьми лет я просто прикрывала эти чувства тем, что это якобы нормально.
Нормально не любить своего ребенка.
Нормально не интересоваться своей дочерью.
Нормально принять чужую точку зрения и жить с этим.
Последнее может и правда, но это должно быть осознанным решением. К которому я теперь стремлюсь.
Из памяти начинают выплывать случаи, которые скрывало моё подсознание.
Например, как в восемь лет мама забыла поздравить меня с днем рождения.
Бабушка в тот день испекла торт, позвала моих одноклассниц. А я просто сидела у телефонного аппарата... До сих пор отчетливо помню его в мельчайших деталях. Как сейчас. Телефон был ярко-красный, со старинным дисковым набором белого цвета. А справа на тяжелой трубке длинная тонкая царапина, которую я гипнотизировала весь свой восьмой день рождения.
Я так и не попробовала торт.
Одноклассницы ушли ближе к вечеру. А я уснула на коврике возле телефона…
Мама позвонила только через два дня, сказав, что у нее совсем вылетели даты из памяти. Она просто забыла. Замоталась. Пообещала привезти подарок в следующий раз.
Надо ли упоминать, что и про это она забыла? В случае со мной ее память всегда была избирательной.
Я снова и снова проживаю все ситуации и, самое главное, в моменте наконец-то разрешаю себе ненавидеть своих родителей и злиться на них.
А еще оплакиваю ту восьмилетнюю девочку, спящую на коврике у телефона…
Её недолюбили, недодали ласки, тепла… Но она проросла сквозь жизненный бетон и превратилась во взрослого хорошего человека. Который может сейчас сам себя полюбить и подарить тепло в первую очередь себе.
А не кому-то, чтобы получить очередную чайную ложку этой самой любви. Не ждать, что тебя погладят по голове.
Самой себя погладить.
Во-вторых, ноябрь этого года запомнится мне встречами с Арсением. Его забота и внимание оказываются нужными именно сейчас, в этот момент. Мы много разговариваем, гуляем, ужинаем или обедаем. Наверное, несмотря на его речь в машине в тот вечер наши отношения больше напоминают дружеские.
Он много рассказывает о себе. О работе, семье, проблемах и увлечениях. Рядом с ним я открываюсь для себя с новой стороны. Как друг. Как женщина. Как человек.
Мне комфортно с ним. Я чувствую себя защищенной.
Вместо очередной субботней совместной прогулки, приходится на этот раз отправиться в гости к Громовым. Мирон приболел, и Настя избегает длительного нахождения на морозном воздухе.
Так как несколько дней назад впервые выпал снег решаю, что безопаснее будет отправиться на такси.
Подруга встречает с опухшими невыспавшимися глазами.
- Привет, Ксюш, - говорит она грустно.
- Боже, что с тобой? – обеспокоенно смотрю ей за спину.
- У Мирошки температура. Я просто перенервничала. Когда он болеет меня все время штормит.
- Все будет хорошо, - успокаиваю ее.
Ребенок спит в своей кроватке после приема жаропонижающего, и я увожу Настю на кухню. Она выглядит совсем потерянной, поэтому сама ставлю чайник и слушаю ее переживания.
