После того, как главред отказался публиковать его статью, посчитав «сырой», Максим Корнеев, московский журналист, бывший военкор, последние восемь лет пишущий в жанре журналистских расследований, решает взять тайм-аут и съездить в старый дом деда в Карелии, где провёл детство. Но буквально через пару часов ему приходится поменять планы, хотя маршрут остаётся прежним — у Максима появилась попутчица. Наглая, дерзкая, самоуверенная. Очень юная. Но что-то подсказывает Максиму: на самом деле всё не так, как кажется. И дорога вскоре подтвердит его сомнения.Примечания автора:Роман завершён, мой первый "впроцессник" — это было бодряще) огромная благодарность всем, кто читал и, надеюсь, ещё будет читать, спасибо за ваши лайки, комментарии и поддержку!
— Макс, погоди, Макс, — Кирилл легко сбежал по ступенькам крыльца и почти сразу догнал сосредоточенно шагавшего к своему внедорожнику Максима, — ты только глупостей не наделай, ну куда ты собрался?
Сняв машину с сигнализации и открыв заднюю дверцу, Максим аккуратно уложил на сиденье сумку с ноутбуком, бросил туда же лёгкую ветровку, в Москве похолодало сегодня утром, но к обеду, как водится, снова запарило. И только потом повернулся к другу:
— Кир, ну чего ты хочешь? Какие глупости, когда я делал глупости?
— Так ведь и материал твой ещё ни разу не разворачивали, — Кирилл уверенной рукой задержал дверцу, которую Макс хотел захлопнуть. — Остынь, прав наш Великий и Ужасный, сырая у тебя статья, точки жирной не хватает…
— Вертел я эти точки, знаешь, на чём?!
Кирилл усмехнулся, а Максим продолжил уже спокойнее:
— Вот именно, Кирюх, это статья, всего лишь статья, а не уголовное дело, тем более — серия! Ведь все ж знают, что не крайняя! Чего ему там не хватило?
— Это наши все знают, а те, о ком твоя серия, быстренько подсуетятся и какой-нибудь иск редакции предъявят, что ты лажу прогнал, ты будешь это дерьмо разгребать?
Максим отвернулся и посмотрел злым взглядом на крыльцо перед входом в редакцию, из которой пять минут назад решительно вышел с намерением никогда больше обратно не возвращаться.
Достало всё! Это состояние не отпускало тридцативосьмилетнего Максима Корнеева уже месяца два, наверное. Да какие два месяца — не меньше года! Но по здравому размышлению, их главред, прозванный креативной журналистской братией Великим и Ужасным, в сокращённом варианте величаемым за глаза то Великим, то Ужасным, в зависимости от ситуации, а иногда и тем и другим одновременно, был, конечно же, прав. Максим и сам знал, чего не хватало в его статье. Но добыть конкретику у него пока никак не получалось, и вся надежда была на то, что клиенты засуетятся, наделают ошибок и сами выдадут себя с головой. Не прокатило.
Посмотрев на Кирилла, Максим вздохнул:
— Кир, ты в отпуске когда был?
Кирилл удивлённо уставился на Максима. Не столько от неожиданно сменившейся темы, сколько от наивности вопроса:
— Ну ты даёшь! Чтоб из обоймы вылететь? Пока не до отпусков!
И тут же совсем другим тоном осторожно поинтересовался:
— А чего ты вдруг, устал?
Максим ответил не сразу, помолчал:
— Устал… хрен его знает, я в этой обойме уже лет восемь, Кир, я тебе точно скажу, оно того не стоит, без выходных, без отпусков, без семьи, и всё равно твой материал пойдёт в топку, если кто-то так решит.
Максим слегка упёрся кулаком в грудь Кирилла:
— Кто-то, понимаешь, а не ты!
— Ну а чего ты хочешь, здесь так. Когда военкором по горячим точкам мотался, у тебя по-другому, что ли, было?
Максим отрешённо посмотрел на Кирилла, словно думая о чём-то своём:
— По-другому? Не помню уже.
Он опять вздохнул, получилось тяжело:
— Помню только, что с детства мечтал во-о-н на таком рассекать, — и Максим кивнул в сторону шикарного чёрного байка, неизвестно откуда взявшегося на их редакционной стоянке. Любителей креативить у них было хоть отбавляй, но не на дорогах, на работу все ездили в основном на авто разной степени солидности. — А тоже уже начинаю забывать об этом.
Он отвернулся, захлопнул наконец-то заднюю дверцу и открыл переднюю, водительскую:
— Ладно, Кирюх, давай, что-то я действительно устал, отдохну, пожалуй, с недельку. Подумаю, что со статьёй можно сделать. Нашему Великому сам позвоню, договорюсь, ты не переживай.
Они с Кириллом сцепили руки в прощальном крепком жесте, и Максим улыбнулся — немного отпустило.
— И чем займёшься? — Кирилл тоже улыбнулся, но промелькнувшая в глазах хитреца не оставляла сомнений — мысли друга он разгадал. — Один пойдёшь банду брать?
Друзья рассмеялись. Не ответив, Максим сел за руль. И уже совсем спокойно, но в то же время как-то грустно, сказал:
— В Ладву съезжу, в старый дедов дом, я всё-таки там всё детство прожил, пока дед был жив, а не ездил туда… вот те самые восемь лет и не ездил! Соскучился. На кладбище схожу.
Он захлопнул дверцу, повернув ключ, до упора открыл окошко, выставил локоть наружу, а второй рукой нацепил на нос лежавшие на панели солнцезащитные очки:
— Вот прям сейчас и поеду, до трёх, чтоб в пробках не застрять. Только вещички кое-какие из дома захвачу.
И уже выруливая с места:
— Бывай, Кирюх, звони, если что!
— Ну-ну, бывай, — Кирилл отошёл чуть в сторону и проводил машину Максима пристальным взглядом.