— Что ж, — вздохнул он, смотря на сестру, — будем тебя лечить тогда. Родители не должны знать, что ты заболела, иначе примчатся на крыльях ветра.
Девушка вместо ответа отвернулась к стене, натягивая одеяло на голову.
— Ну и правильно, отдыхай, — дружелюбно заметил Максим, не давая себе разозлиться. Он тут, значит, готов проявлять доброту и заботу, а сестра словно специально с настроения сбивает! — Я сейчас приготовлю чай и в аптечке покопаюсь, может быть, что из этого списка там и найдется. А ты не засыпай, все равно вернусь через пятнадцать минут и разбужу.
— Не обязательно, — еле слышно выдохнула Ксения, не оборачиваясь. Максим даже не был уверен, что ему не почудился этот ответ.
— В общем, я скоро, — пообещал он и почти бегом спустился на первый этаж, в кухню.
Когда сам Максим болел, мама делала ему чай с медом и лимоном, так что рецепт он знал. Через считанные минуты чайник уже шумел, закипая, ярко-желтый лимон ждал своей очереди на разделочной доске, а сам Максим рылся в аптечке, сверяя названия препаратов. К тому времени, когда вода нагрелась, он пришел к выводу, что результат два из десяти — как-то несерьезно, и за остальными придется все-таки ехать после школы.
Хотя до школы ли тут, если Ксению только кинь без присмотра, а она гляди того и помрет в своей комнате?! Нет, школу из планов на день, определенно, приходилось вычеркнуть, тем более на первый урок Максим все равно опоздал. А то и на два.
Не давая себе задуматься, Максим быстро набрал номер Дениса и, как он надеялся, убедительно сообщил, что приболел сам. Внезапно вот подскочила температура и лучше он отлежится дома сегодня, чем придет на занятия и завтра будет отлеживаться уже весь класс. Собственно, так Денис и должен был передать преподавателям, главное, чтобы и сам поверил, ну, а Максим мог с чистой совестью возвращаться к своим обязанностям лучшего в мире старшего брата.
Чай получился мутноватый из-за меда, но на вкус — Максим проверил! — был в точности как делала мама. Белая кружка на подносе выглядела как-то сиротливо, и Максим добавил к ней пару печенек с кусочками шоколада. Может, Ксения и не захочет есть, но вот лично он со своей стороны сделал, что мог. И потом, все девчонки любят сладкое. Чувствуя себя почти что Флоренс Найтингейл, разве что без чепца и корсета, Максим отправился в комнату Ксении, которая продолжала лежать в постели, теперь уже всхлипывая. И что у нее случилось на этот раз?
— Давай, гусеница, поднимайся. Нужно выпить чаю, чтобы полегчало, — произнес Максим, ставя поднос на столик, и присел на краешек кровати. — Эй… — он помедлил перед тем, как назвать девушку по имени, но «нищебродка» или «детдомовка» сейчас точно были некстати. — Ксения?
Сводная сестра только сильнее укуталась, словно пыталась окончательно спрятаться, и Максиму вспомнился тот их разговор, где он довольно грубо обращался с ней, кричал. А Ксения потом не ужинала, не обедала с ними за общим столом, только из-за того, что не хотела пересекаться? Скорее всего.
— Как же сложно с тобой, — Максим глянул в окно, где маячилось утро — или что там его заменяет в январе? По правде говоря, низкое серое небо больше напоминало не о рассвете, а об апокалипсисе. — Ты в курсе, что я из-за тебя прогуливаю учебу?
Ксения мотнула головой и подвинулась вместе с подушкой к изголовью кровати, пытаясь сесть так, чтобы при этом не вылезать из-под одеяла. Вряд ли это было так уж легко, так что Максим ей даже посочувствовал. И что там, сегодня он просто обязан был помочь девчонке.
— Погоди, — вздохнул он, поправляя ей подушку и помогая удобнее расположиться.
Ксения посмотрела на него, нахмурилась озадаченно и недоверчиво.
— Почему ты остался и помогаешь мне? Ты же ненавидишь меня, — вдруг спросила она.
Максим в очередной раз напомнил себе о терпении и постарался ответить максимально дружелюбно:
— Слушай, я не говорил, что ненавижу тебя. Давай проясним ситуацию? Ты — сиротка из детского дома, которая свалилась мне на голову, все перевернула тут и изменила жизнь моих родителей, как и мою тоже. Это не ненависть, а просто неприязнь. Это две разные вещи, понимаешь?
Увы, совсем дружелюбно не получилось, настоящие чувства все равно прорывались, так что Максим поспешил сменить тему. Благо одна такая была под рукой в прямом смысле.
— Пей, — он взял чашку и сунул сводной сестре под нос.
— Я не хочу.
— Это не просьба, Ксения. Приказ. Давай уже, пей. Я не собираюсь тут нянчиться с тобой. У тебя два дня на поправку, потом я вернусь на учебу, и будешь сама лечиться, как хочешь.
— Когда приедут родители? — спросила она, аккуратно взяв чашку, стараясь не касаться его рук.
— Я не знаю, ничего не сказали, — ответил он, наблюдая, как она осторожно делает маленькие глотки чая, незаметно для себя улыбаясь. — Что тебя так смешит?
— Ничего. Просто… Чай вкусный, — ответила она, тут же стерев улыбку с лица.
— Улыбайся чаще, тебе так идет, — вдруг произнес Максим, сам не понимая, что на него нашло. Ксении шла улыбка — это факт, но зачем он сказал ей это? Он сделал комплимент девушке? Только не это.
— Это комплимент?
