— И все-таки… — попытался продолжить разговор Павел, — по поводу концовки.
— Твою мать, Паша! — заорал Андрей. — Иди, работай! Ты глухой?! Я тебе десять раз уже сказал!
— Ну, извините… — промямлил Павел, — я ж как лучше хотел… Чтобы потом опять не переписывать…
Павел обиженно вышел из кабинета. Андрей сразу же забыл о его существовании и в последней надежде грянул всеми десятью пальцами по клавиатуре.
И тут же, как назло, запел мобильный. Интересно, бывает ли вообще такое чудо, чтобы мобильный позвонил вовремя? Андрей взял трубку.
— Отец, ты очень занят? — поинтересовалась Катя на другом конце. — Можно тебя отвлечь?
Зависла какая-то тяжелая тишина, во время которой Андрей пытался осознать, где он и как ему отвечать.
Не-е-ет, господа, так нельзя — тяжко вырываться из одной атмосферы в другую: из реальной жизни падать в вирт, а потом из вирта выныривать в реал… Надо помещать людей в барокамеру, как водолазов или космонавтов, для декомпрессии. Ну, не сразу же вот так — бери и отвечай… Гагарину же не сразу после приземления вопросы задавали! Андрей непонятно к чему вдруг вспомнил психологическую характеристику первого космонавта из статьи, которую сам писал когда-то на День космонавтики: «Настроение у Юрия обычно немного приподнятое, вероятно, потому, что у него юмором, смехом полна голова. Вместе с тем трезво-рассудителен. Наделен беспредельным самообладанием». И еще: «Отношения с женой нежные, товарищеские».
«Надо же», — подумал Андрей тогда. А сейчас спросил:
— А что ты хотела, Катя?
— Может, отвезешь меня в аэропорт? — в своей обычной манере попросила Катя. — Нет, если ты занят, то не дергайся — я такси вызову. Просто хотела тебя увидеть напоследок.
Андрей почти не раздумывал — он понял, что свалить к чертовой матери от компьютера и отвезти дочку в аэропорт — это именно то, что ему сейчас нужно. Окунуться в суету, полюбоваться на встречи-расставания, поглазеть на расписание с названиями других городов, самолеты… Про Гагарина вспомнилось не просто так. Да и Катьку хочется увидеть. Теперь ведь месяца на два пропадет, а то и на три. До Нового года, наверное, или когда там у них сессия заканчивается?
— В аэропорт? — ответил он. — Хорошо, сейчас я за тобой заеду. Ты дома? Дождись меня, пожалуйста.
— Спасибо, отец. Обязательно дождусь. Я тебя возле подъезда буду ждать.
Андрей накинул пиджак, прихватил ключи от автомобиля и, даже не взглянув на надутого Пашу, направился к выходу из офиса. Единственное, чего ему сейчас хотелось, — вдохнуть свежего воздуха. Прохладного, сырого ноябрьского воздуха с отрадным и успокаивающим ароматом выхлопных газов.
До регистрации оставалось еще двадцать минут, и не было никакого желания входить в здание аэропорта, пропахшее кофе, коньяком и радостью встреч. А самолеты были видны и из окна машины.
Аэропорт всегда притягивал Андрея — еще с тех пор, когда он вместе с такими же юными романтиками улетал из этого здания строить сибирский металлургический гигант. Он вспомнил, как Ольга, официально тогда еще даже не невеста, пришла его провожать: в коротком пальто в крупную клетку и с букетом в руках. Они сфотографировались всем курсом на память вот там, слева, где сейчас киоск с журналами, а потом в строительном вагончике в Сибири Андрей прикрепил фотографию к стене.
Тогда хотелось жить так всю жизнь, вдыхать воздух тайги, Енисея. Андрей хотел устроится редактором металлургической многотиражки и даже написал заявление. Но потом оказалось, что всем не до гигантов, не до производственных планов и не до пятилеток в три года. А вот за статьи о шоу-бизнесе, ресторанах и стиле реально платят. Аэропорт уже был не тот — по крайней мере Андрею последние пару лет так казалось. Какой-то он стал стильный, весь в ресторанах и плакатах звезд шоу-бизнеса. Селебретис взирали на мир с сити-лайтов, а их «живые» копии периодически выходили из раздвижных дверей VIP-терминала.
Андрей вспомнил, как он вышел из этой двери, чтобы жениться на Ольге, остаться здесь и реализовать себя. И как очнулся от любовной эйфории через год в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом. Номер года не расстраивал молодую семью, но и ничем особым не радовал.
Тогда редактор Будников, вернувшись с комсомольских строек, возглавил многотиражку шинного гиганта, где исправно печатал на первой полосе заявление М. С. Горбачева о программе полной ликвидации ядерного оружия во всем мире, о визите кометы Галлея в Солнечную систему, об убийстве Улофа Пальме, о торжественном открытии Игр Доброй Воли и начале производства зерноуборочного комбайна «Дон-1500».
