— Ладно. Я побежала, — встрепенулась Катя. — Не провожай меня, пожалуйста, я уже не маленькая. Маме привет передашь. Скажи, что я в самолет села и все нормально. А то она волнуется. И как долечу до Кракова, скину вам по смс-ке. А потом в скайпе встретимся…
— Тебе деньги нужны, Катюшка? Это ж траты какие… К нам, назавтра от нас…
— Пап, ну какие траты, я ж студентка. Хотя… пара сотен евриков не помешает. Положишь на счет мой, ладно?
Катя перегнулась через сидение, чмокнула отца в щеку, подхватила рюкзачок и выскочила из машины. Через полминуты она смешалась с толпой у здания аэропорта. Андрей попытался высмотреть ее черную курточку среди других черных и серых курток и пальто и не смог. Он вдохнул еще витавший в салоне запах ее волос, смешанный с едва слышным ароматом тонких духов. Тяжело вздохнул и повернул ключ зажигания. Ехать никуда не хотелось, но что поделаешь…
Надо было возвращаться на работу. Его машина катила в сторону города. Мимо мелькали билл-борды, призывающие дешево лететь к черту на кулички, дешево говорить по телефону, если вдруг попал на эти самые кулички и дешево есть экзотическую еду приготовленную поварами — уроженцами этих чертовых куличек. В общем, на душе у Андрея было тяжело и тоскливо.
А кому не было бы тоскливо на его месте? Вот представьте: один любимый человек улетел, второй, не то чтобы любимый, но ставший уже родным, пропал, отрубил все ниточки, которые с ним связывали. Осталась только супруга. Но что супруга? К этой любви он давно привык, и она была, как бы так сказать, очень стабильной и до скуки обыденной. Казалось, никогда и никуда она не могла подеваться. Есть от чего затосковать…
Почему ж все-таки Ольга не пишет? Ну, обиделась, да. Но не на всю же жизнь? А может, на всю? Черт возьми, ведь и так может быть. Что же теперь делать? И как жить?
Андрей вяло навел мышку на ставшую самой горячей кнопку «Отправить и получить», но не нажал. Вяло поводил мышкой по морде собаки, задумчиво глядящей на него с коврика. И снова уставился в монитор. Тем временем в кабинет вошел Юра. Некоторое время он полюбовался приятелем, который ничего и никого вокруг не замечал.
— Андрей, слушай… — начал Юрий, — дружище, я же вижу — у тебя что-то случилось. Что-то серьезное. Ты последнее время сам не свой, как подменили. Я прав?
Андрей вяло посмотрел на него и ничего не ответил. Не хотелось отвечать. Да и нечего, в сущности, было говорить. А хотелось, чтобы Юрий ушел отсюда как можно скорее и оставил его в покое. И еще хотелось, чтобы проблема со статьей о Лебедевой решилась как-то сама собой. Но это уже было из области ненаучной фантастики. Еще хотелось, чтобы незнакомка, ставшая его настоящим другом, написала хоть что-нибудь…
Но это, видимо, было даже за гранью фантастики, и что с этим делать, Андрей не понимал. Как будто какой-то очень важный кусок его жизни ушел в небытие. Как будто он потерял родного человека… Да что там родного… Любимого.
Любимую.
Произнеся последнее слово пока что про себя, Андрей порядком испугался. Но от еще более страшных мыслей его отвлек друг и начальник.
— Давай, — продолжил Юрий, — скажи мне, что все нормально, что все хорошо. Что ничего с тобой особого не происходит. Придумай какую-нибудь тупую отмазку. Наконец, соври своему старому другу. Только смотри — убедительно соври, а то не поверю. Давай.
