— Юля? Сука одна! — честно ответил Юра. — Из прошлой жизни. Я не люблю ее уже — совсем. И давно…
— Ладно, поехали домой… — вздохнула Вера и завела авто. — Наказание ты мое. Но завтра ты у меня получишь! По полной программе получишь, это я тебе обещаю!
Было понятно, что ничего не понятно. Муж, как уже не раз бывало, выкрутился — выкручивался он в любом состоянии. Однако дальнейшее расследование Вера решила отложить как минимум до утра. Все равно от пьяного Юрия добиться чего-то путного было невозможно.
Утром Андрей проснулся позже, чем обычно, и вообще не так, как просыпался обычно. Чего-то не хватало… Не сразу, но он сообразил, что не хватает обычных для утра звуков кофеварки — тостера — микроволновки. Вместо этого в комнату вошла Ольга с подносом, обезображенным ликами египетских фараонов, который они купили на память о Шарм-аль-Шейхе. На подносе стоял стилизованный под китайский глиняный чайник, пластмассовый туесок с медом и желтел турецкий лимон. Но, что самое худшее, на подносе лежали лекарства.
— Таблетки я пить не буду, — сразу заявил Андрей. — Ни под каким видом не буду!
— Ну что ты, как маленький! — попыталась пристыдить его Ольга, протягивая ему две таблетки ядовитейшей химической расцветки. — Это же натуральные средства.
— «Как маленький, как маленький»… — обреченно повторил Андрей и взял таблетки. — Все эти таблетки — сплошное разводилово! Хоть натуральные, хоть химия. Сплошное кидалово!
Ольга насмешливо смотрела на лежащего в кровати супруга. Было понятно, что пощады не будет. Андрей, морщась под ее взглядом, проглотил обе таблетки разом и запил их чаем.
— Вот так, вот и молодец! — похвалила его Ольга, подливая чаю. — А теперь запей, нужно пить много теплого.
Андрей сделал осторожный глоток и в этот момент у Ольги зазвонил мобильный. Ольга поставила чайничек и глянула на экран. Это была Вероника, супруга Юрия.
— Оленька, привет, это Вера. Не отвлекаю?
Оля Веру временами очень сильно не любила, а иногда даже терпеть не могла. Но это было недостойно настоящей Хранительницы Домашнего Очага. Поэтому она ответила как можно ласковее.
— Ничего страшного… Слушаю тебя, Верочка.
— Оленька, мы можем сегодня пересечься? Это очень-очень важно! Пожалуйста!
— Может быть, в перерыв? С часу до двух.
— Окей, — согласилась Вера. — Я к тебе приеду. Куда угодно и в любое время.
— Договорились. Ты знаешь напротив моего офиса кафешку, зеленую такую? Где я обедаю…
— Знаю, знаю, — сказала Вера, — цемки-бомки, до встречи.
Веру в ее сорок два как только не называли. Родители называли ее «соловушкой». Бабушка — «Верунчиком». А институтский поэт Алик Мкртчян в посвященном ей опусе «цветком магнолии полураспустившимся». Увы, Алик, не очень хорошо владел русским, но знал, что поэтов девушки любят.
Как ни странно, самое точное определение дал ей один интеллигентный старичок по виду похожий на отставного учителя истории. Когда Вера чуть не сбила его машиной прямо посреди тротуара, он назвал ее «безмозглой курицей». Чего ради она ехала по тротуару — осталось загадкой, как оставались загадками большинство Вериных мыслей. Ехала себе и ехала, значит, так надо было.
