Ольга тоже дала отбой и задумалась. Муж был на работе, а значит, вполне мог ей написать. Первоначальный план провалился и надо было придумать другой. Похитрее и позаковыристей. Ольга нажала кнопку селектора.
— Леночка, сделай мне, пожалуйста, кофе покрепче, — попросила она секретаршу.
— Покрепче. И побольше сахару. Три ложки на чашку как минимум.
Значит так. Во-первых… Ольга торопливо припомнила, не писала ли она чего-нибудь такого… Да вроде нет. Надо, кстати, переписку перечитать. Во-вторых, придумала текст следующего письма. А тут и Леночка принесла чашку крепчайшей «Мексики».
Ольга сделал глоток и открыла новое письмо, потом потерла руки и обрушила их на клавиатуру.
Подъезжая к дому, Андрей пшикнул из баллончика в рот какой-то противовирусной гадости, дабы не выглядеть совсем больным. В лифте он как следует высморкался, чтобы не шмыгать носом — это могло стать законным основанием для запрета на выход из дому на следующий день и новой порции лекарств. Немного подумав, Андрей пшикнул в рот еще раз и достал ключи.
Однако все было хорошо. Жена была ласковой и приветливой. С пилюлями и нравоучениями не лезла. Наоборот, приготовила отличный глинтвейн и предложила именно его использовать в лечебных целях. Вот так болеть Андрей был согласен. Ольга разлила теплое вино, пахнущее корицей и гвоздикой, по чашкам. Андрей поднял чашку. Неожиданно ему в голову пришла идея. А помнит ли Ольга стихи Пушкина? Например те, которые он сегодня упомянул в письме.
— Как там у классика? Унылая пора, очей очарованье… — начал Андрей и испытующее посмотрел на жену.
— Приятна мне твоя прощальная пора… — подхватила Ольга.
— …Прощальная краса, — поправил Андрей и продолжил:
Андрей остановился и пристально посмотрел на жену:
— Оля, а откуда ты знаешь Пушкина?
— Вообще-то, это школьная программа, — пожала плечами та, — а я все десять лет была круглой отличницей.
Она продолжила:
«В следующий раз надо будет вспомнить стишок позатейливей, — подумал Андрей. — Что-нибудь из Маяковского и не из школьной программы. Из Шекспира, или даже из более экзотического Велимира Хлебникова, хотя хрен его знает, что они там на своем юрфаке учили, ведь была у них наверняка какая-то литература. Все-таки они худо-бедно, но гуманитарии…»
— Понятно, — вздохнул он, хотя снова было непонятно ровным счетом ничего. — Ладно, пора спать ложиться. Утро вечера мудренее. Завтра вроде вставать рано. Спокойной ночи.
Андрей пошел в спальню. А Ольга еще немного полистала новый глянцевый журнал, но мысли ее были далеко. Она все думала о последнем полученном письме. Если бы это было возможно, она бы прямо сейчас поехала бы в офис проверить ящик. Но это было попросту немыслимо. «Ладно, — решила она, — утро действительно мудренее, а завтра все прояснится».
Но, сразу скажем, утром ничего не выяснилось. Наоборот, еще больше запуталось. Утром Ольга прочитала письмо от Андрея (от супруга или нет, по-прежнему было непонятно) и призадумалась: было о чем.
