— Рыбы. На этой неделе вам надо быть осторожнее, не злоупотреблять алкоголем. В начале недели возможен новый роман, так что будьте в тонусе. Стрелец. Для Стрельца понедельник может показаться мрачным, но силы восстановятся в среду и ожидается повышение зарплаты. Весы….
— Стоп, стоп, стоп! — Андрей поднял руку, как американский конгрессмен на выборах. — Чего это ты мне бред Кучеровой читаешь?
— А-а-а-а-а! — Юра от удовольствия даже запрыгал в своем кресле и замахал листками. — Это не Кучерова! Это я-я-я-я!
— Ты?
— Ну, немного, конечно, натырил, — скромно потупил глаза Юра, — нашел подшивку журналов за две тысячи первый год, оттуда и взял. Ну, и кое-что, конечно, сам добавил…
— Ты что! Дай сюда! А если профессиональный астролог прочитает?
— Андрюха! Где ты видел такую профессию — «астролог»? Специальность? Людей хоть не смеши!
— Юра, ну все равно, они же где-то этому учатся?
— Учатся? Вспомни Кучерову! Ты думаешь, она хоть вообще где-нибудь училась?
— Да вроде приносила диплом.
— Ты его видел?
— Нет.
— А я видел. Специально вчера пошел и посмотрел.
— И?
— Повар четвертого разряда.
— Банально.
— Андрей, пока все эти поварихи будут таскаться к нам со своими астрологическими предсказаниями, а мы будем платить им гонорары, не видать нам счастливой жизни!
Андрей заметил, что к сорока пяти Юра стал… Не то что бы прижимистей, а экономнее, что ли. Причем как-то странно. Он мог спорить в ресторане из-за счета, но в то же время дать приличные чаевые. Жлобиться с механиками на СТО по поводу мелкого ремонта, а потом купить новые диски, которые не так и нужны. И так далее и так далее.
В общем, Андрей согласился на эксперимент, Юра сам готовил гороскопы, экономя не свой, впрочем, бюджет, но все закончилось провалом. В редакции, узнав об этом, стали называть босса не иначе как «Тамара». Естественно, за глаза. Узнав об этом, Юрий побагровел так, что красной сделалась даже проплешина.
Готов был разразиться скандал и истерика, но помог Будников, и уже через три дня гороскоп составляла миловидная студентка-стажерка Леночка — бюджетный вариант.
С отделом читательских писем было не так просто.
Требования рынка были таковы, что в каждом «письме читателя» должны явно проступать «Эрос» и «Танатос» — любовь и смерть.
— Андрюха, надо чтобы писали о бабах и об убийствах!
— Юра, ну, о бабах еще ладно, а кто в письме признается в убийстве?
— Да пусть не признается, а типа напишет, что мол, слышал о таком убийстве! Сам же мне говорил, что без этого нельзя!
Андрей вздыхал, ставил журналистам задачи, а потом в печати появлялось такое:
«Никогда бы не написала вам в редакцию, но случилось то, о чем рассказать некому. Два года назад я влюбилась и сразу же отдалась ему. Через год у меня возникло огромное желание его убить…»
Ну и так далее.
— В письмах почаще вспоминайте мировых селебретис! — настаивал Андрей на совещаниях, и потом с удовольствием читал:
«Пишу вам, потому что мне каждую ночь снится Джек Потрошитель. В начале письма я хочу напомнить вам его историю…»
В общем, отдел читательских писем преуспевал. Андрей, вступив в переписку с женщиной, никогда не думал, что эпистолярный жанр может быть интересным или популярным… Когда от Ольги не было по какой-то причине письма, он перечитывал старые.
А перечитав, удивлялся, что полгода назад он и думал как-то иначе, и проблемы были другие, чем сейчас. Письма действительно заставляли оглянуться назад, остановиться в сумасшедшем ритме работы, отношений, жизни, определиться.
Оказывается, год назад его волновала осенью сырая дождливая погода, зимой — отсутствие в предновогодье билетов на поезд и прочие вещи, которые сейчас, в межсезонье, казались странными и ненужными. И все это они обсуждали с Ольгой в письмах. И самое главное — прекрасно друг друга понимали. Ольга, та, его собеседница в переписке, казалось, ловила все с полуслова, шутки Андрея были ей понятны, а ему нравилось ее умение смотреть на мир проще, не видя особых проблем даже в самых непростых ситуациях.
…Ходить по магазинам — дело сложное, особенно когда нужны новые сапоги, а в новых коллекциях все или не такое качественное, чтобы платить за него указанные безумные деньги, или такое, что не нравится в принципе, даже если изготовлено из трижды качественной кожи. Ольга заходила уже в пятый обувной, намереваясь срочно потратить часть полученной сегодня зарплаты.
Стоя у примерочного зеркала, рассматривая, как сидит сапог на ноге, госпожа Будникова услышала разговор двух девчонок лет семнадцати или девятнадцати, по виду студенток, подрабатывающих в магазине.
— Это называется «эпистолярный жанр», — говорила та, что повыше, своей подруге с пухлыми губами и тусклым взглядом. — Появился он в семнадцатом веке, первый представитель — Афра Бен, англичанка, роман «Любовная переписка дворянина и его сестры». Потом Монтескье, Гете, Руссо. Запомнила?
Подруга кивнула.
— Еще про Россию спрашивать будут, — продолжила высокая, ловко управляясь с обувными коробками, — у нас в этом жанре работал Достоевский. «Бедные люди»… Потом Вениамин Каверин.
— А еще?
