— Вы чем-то обязаны ему?
— Нет, я хочу дать ему шанс одуматься по той причине, которая известна мне одному. Хотя он уверен и тешит себя надеждой, что ему удалось уйти незамеченным с поля битвы.
— Я не имею право настаивать, Ваша светлость, но это опасно. Кто даст гарантию, что он снова не попытается всадить нож вам в спину?
— Благодарю, за заботу, милорд. Право не стоит так беспокоиться обо мне. Я в состоянии позаботиться о себе сам, и если потребуется, я разорву его на куски. Дикий блеск сверкнул в глазах герцога, жесткая складка пролегла возле губ.
— Я все тот же зверь, милорд, ничего не изменилось.
Чарльз, внимательно наблюдая за герцогом, склонил голову в знак согласия.
— Не смею быть назойливым. — произнес он. — Прошу простить за вторжение.
Чарльз встал, попрощавшись, направился к двери, бросив на ходу.
— До встречи, Ваша светлость.
— До завтра, милорд. — кивнул Рафаэль.
— Все просто замечательно. — думал Чарльз. — Значит, герцог простил свою сестру. Леди Клэр счастлива и весела, Серебряный будет в восторге.
Граф не торопясь, шел дальше, мысленно улыбаясь. Клэр стояла, отвернувшись к окну, собирая остатки своей воли, чтобы не разрыдаться перед мужчинами. Но Рафаэль опередил ее, он подошел сзади и нежно провел рукой по шелковистым кудрям.
— Прости меня, девочка, я знаю, ты была против этого бала. Считай, что это моя последняя выходка эгоиста. Я не мог отказать себе в удовольствии, в последний раз видеть и держать в объятиях свою жену. Это желание выше моих сил.
Слезы заливали лицо Клэр, она повернулась и прижалась к его груди.
— Не обращай, на меня внимание, Рафаэль, это минутная слабость. Ты правильно сделал, я должна сама доказать себе, на что я способна и хватит об этом. Мне не нравится другое. Почему ты скрываешь от нас с Филиппом имя своего врага?
— Она права, Рафаэль. — с жаром поддержал ее Филипп. — Теперь мы подозреваем каждого. Мы боимся за твою жизнь.
— Завтра его здесь не будет. Это единственное, что я могу вам сказать. — упрямо ответил Рафаэль.
— Ну, спасибо, хотя бы за эту скупую информацию. — буркнул Филипп.
Рафаэль бросил на него хмурый взгляд.
— Мне кажется, ты собирался заняться хозяйственными делами. А тебе, моя девочка надо пораньше лечь в постель и как следует отдохнуть.
Филипп, Кэтрин и Клэр встречали гостей. Рафаэль должен выйти позже, чтобы поберечь раненную ногу. Бальный зал был переполнен народом, гости прохаживались парами, приветствуя и разговаривая друг с другом. Нарядно разодетые женщины и мужчины с нетерпением ожидали появления герцога. Тайна его ранения и разрыв с женой все это время занимали языки сплетников. Каких только версий они не выдвигали, но правды никто не знал.
Рафаэль спускался по лестнице один, его жена в окружении родичей была уже там. Приглашенные замерли.
— Дьявол! — прокатилось волной по залу.
Все заинтригованно, с интересом следили за каждым его движением. Аристократическая бледность покрывала безупречно красивое лицо. Надменная усмешка застыла на резко очерченных губах. Опасный блеск чарующих бирюзовых глаз притягивал к себе, словно мотыльков на яркий свет. Ах, как страшно обжечься об этот огонь. Величественная, сверкающая красота герцога убивала вокруг себя все живое.
— Посмотри, Алек, — восхищался Чарльз, — этот дьявол идет так, словно это не он две недели назад лежал на смертном одре. Ведь раны не зажили и болят, а он заставил себя даже не хромать, не один мускул не дрогнул на его лице. Не зря, даже друзья считают его дьяволом.
— Тьфу, — сплюнул Джон, — до чего красив собака, глаз не оторвешь.
— Я должен предупредить тебя, дочка. — заметил Чарльз. — Скучать не придется. За такую красоту надо драться каждый день и всю жизнь. Это то чего ты боялась под маской ненависти.
— Я люблю его и готова к борьбе, я не уступлю его никому. — вздернув подбородок, ответила Ирэн.
— Держись, девочка, игра стоит свеч.
Чарльз посмотрел на Алека и увидел в его глазах слезы.
— Алек, что-то не так? — взволнованно поинтересовался он.
— Нет, все так, друг мой, сегодня мой сын достиг совершенства. Именно таким мечтала видеть его Карина. И я горжусь им.
Анна понимающе сжала его руку, говорить она не могла. Ком, как железная рука, сдавил горло.
— Благодарю тебя, дорогая, за понимание и терпение. — прошептал Алек. — Но я не могу забыть глаз Рафаэля, когда он увидел меня в шеренге рыцарей. Мне не забыть этого взгляда никогда, он едва не разбил мне сердце.
— Успокойся, Алек, ты все правильно сделал. — сказал Чарльз. — Твой выход взбесил его. Он дрался как зверь. Ни один из нас не мог даже слегка ранить его. Если бы не этот невидимый враг, он бы нас всех превратил в груду металла. Хотя он щадил меня, Джона и тебя, но к концу поединка он бы так измотал нас, что мы бы сами упали без сил к его ногам. Он просчитал все до мелочей, но это уже в прошлом. Другое тревожит меня, он не назвал имя своего врага — это опасно.
— Да, я очень беспокоюсь о нем, но он знает, что делает. — сказал Алек.
— Когда ты собираешься объясниться с ним? — спросил Чарльз.
