Это он любил - часто ему казалось, что он такой обездоленный и несчастный, никто его не любит (на это в особенности любил давить в себе Ник). Доминик был в каком-то смысле мазохистом - специально злил и расстраивал себя, говоря, что его никто не любит, что он некрасивый, что друзей у него почти нет и так далее, и так далее. В конце концов все приходило к тому, что жизнь дерьмо и жить скучно и больно. Но вот о самоубийстве, как ни странно с такими мыслями, никогда и речи не было. Для этого парень слишком любил, просто обожал до дрожи, жизнь. Но жаловаться любил, только вот некому.
“Блин, как же все дерьмово”, - в который раз подумал Ник, жмурясь и стараясь держать себя в руках. Выходило плоховато, потому что буйна головушка уже вырабатывала караван мыслей на тему “меня никто не любит и никому я не нужен”, потом “все меня обижают” и заканчивая “я бедный-несчастный-обездоленный”. И все это в голове, потому слезы и душили, но еще не лились, Доминик все же был мужиком, потому сдерживался и крепился что есть силы.
Крис подскочил, как громом пораженный, отшатнулся от парня с таким видом, словно тот признался в изнасиловании и убийстве пятнадцати котиков, поперхнулся воздухом и долго пытался откашляться, чувствуя, как из глаз от недостатка кислорода брызнули слезы. Вот это было для него шоком – до слез он никого явно не собирался доводить!
О привычке Ника себя жалеть брюнет не знал, и поэтому на секунду почувствовал себя каким-то бесчувственным чудовищем. Он, почесывая бровь и теребя пирсинг, снова приблизился к Нику, потом все же отошел, выпил стакан холодной воды, снова подошел, останавливаясь в нескольких сантиметрах.
- Э… Ты, это… что… ты… - Крис помотал головой, отгоняя от себя глупые мысли, дернул себя за волосы так, что в пальцах осталось несколько черных и белых волосков, и снова присел на корточки рядом с Домиником, трогая его за плечо. – Мне тебя снова обнять, чтобы ты не плакал, а?
«Пожалуй, я бы не отказался», - подумал неожиданно Ник, на секунду прекращая впадать в уныние. Хотя то, что парень отшатнулся сначала, повергло его в депрессию еще больше. Но когда тот так мило занервничал, Доминик еле сдержал улыбку, тут же одергивая себя и напоминая себе, что он никому не нужен и вообще кретин непроходимый. Потому парень никак не отреагировал, продолжив самобичевание и одновременно самосожаление. Вообще, довольно хорошая методика: Ник в один момент и ругал, и жалел себя, закаляя свой характер.
Крис вздрогнул еще сильнее, заметив сдерживаемую улыбку – вздрогнул от того, что эта улыбка показалась ему совсем не улыбкой, а чуть ли не предвестником самих слез.
- Эй… блять, ну как так можно? – Митц неловко протянул руку, обнимая парня за плечи, на секунду замер, а затем притянул его к себе, давая упереться плечом в грудь, а рукой – о колено. Рука же Криса скользнула в волосы Ника, мягко поглаживая его по голове. Если честно, брюнет сомневался, что это как-то поможет, поскольку он даже девушек успокаивать не умел, а уж любимых парней – тем более. Но попытаться стоило. – Ты только не реви, нет?
Все эти вздрагивания и вздохи показались Нику плохим знаком - значит, он еще отвратительнее, чем мог представить - разочаровал почти незнакомого человека. Какой ужас. Потому он совершенно не ожидал, что его снова обнимут как тогда, в первый раз и что-то скажут, не грубое, а почти милое.
Но и сдаваться Доминик не собирался. Пусть он тут нюни перед ним пустил, так ведь этот парень его потом засмеет и застебет, а этого не хотелось до жути. Он же такой - грубый и жестокий. Потому Ник снова шмыгнул носом, сожалея уже о том, что сорвался… и понеслось по новой.
- Блять, нет, ну честно, ну прекрати ты уже реветь! - нервно воскликнул Крис, подавляя в себе желание подскочить и с воплями начать носиться по всей кухне. Причина слез была ему совершенно не ясна, а значит, приходилось ее додумывать. А если рассуждать логически, то из-за кого Ник плачет?
“Пиздец, довел его до слез!” - Крис нервно прикусил побаливающую губу, тут же тихо выматерился и зализал место укуса. Выматерился еще раз, вытер ладонью влажные губы, заодно слегка почесывая ее о колючую щеку.
- Э… Ник? Я что, действительно настолько мудак, что ты из-за меня тут устраиваешь истерику? - чувствуя себя не в своей тарелке, пробормотал парень, подавляя в себе желание пойти и убиться - настроение ухудшалось уже только от того, что на фоне все еще игравшей сопливенькой музыки Ника все это больше походило на сцену из мелодрамы.
“Блять, сегодня надо будет обязательно кого-нибудь убить нахуй”, - мрачно вздохнул Митц.
